Сюзанна Форстер - Приходи в полночь

Этот накладывающийся образ был темным, но взгляд этого мужчины ярко пылал. Ли сразу поняла, кто это и что он может сделать. С ней. С любой женщиной, к которой прикоснется. Мысленно она слышала его голос. Он бил по ее нервам как бархатный хлыст, распаляя ее воображение и тело. Она почти чувствовала его ладони, ласкающие ее с той же сладкой болью.

Какая-то часть ее сознания пыталась сопротивляться, но образы были слишком соблазнительны, и мысли вернулись к тому моменту у нее в кабинете, когда она подняла глаза и Ник Монтера увидел ее слезы. На мгновение какое-то опустошительное чувство растопило лед этих глаз. И она сама чуть не растаяла вслед за ними. Теперь образ был настолько реальным, таким живым, что ей захотелось задержать его, позволить себе еще чуть-чуть с ним поиграть. Она с любопытством провела пальцами по его подбородку. Завитки у него на затылке оказались такими шелковистыми, как она себе и представляла.

Он поймал ее ладонь и поднес к своим губам, прихватив зубами чувствительный участок кожи. А затем мягко прикусил, посылая по ее телу вихрь ощущений.

— А-ах… — вздохнула она, исторгая возглас невыносимого удовольствия. — Я хочу, Ник…

— Что? — тихо переспросил Доусон. — Что ты сказала?

Ли распахнула глаза. Посмотрела на своего раскрасневшегося и тяжело дышащего жениха.

— О Боже, Доусон, прости меня. Я не знаю, почему так сказала. Я ничего не имела в виду, ничего такого. Я была так поглощена…

Но Доусон схватил ее за плечи и жестом собственника притянул к себе.

— Эй, малышка, все нормально. Все хорошо!

— Да?

— Да, обожаю, когда ты так говоришь.

— Как?

— Ты знаешь как… когда ты так возбуждена и взволнованна. — Он убрал волосы от лица Ли, открыв ее хрупкую шею, а затем начал покрывать это чувствительное место быстрыми, легкими укусами любви. — Ты никогда раньше не говорила мне этого слова.

Теперь Ли смутилась по-настоящему.

— Какого слова?

— «Дик». — Он тихо простонал и глотнул воздуха, глядя ей в глаза. — Ты сказала, что хочешь мой «Дик», разве нет?

— Твой «Дик»?.. — Она побагровела и чуть не поперхнулась этим словом.

— Боже, как ты сексуальна! — Его пальцы нежно коснулись ее алых щек, а затем приподняли подбородок. — Как это называется? Сексуальный румянец? Никогда не видел тебя такой возбужденной.

Ли пребывала в смятении. Она была очень сильно возбуждена, но не по той причине, что думал Доусон. В этих обстоятельствах она не могла заниматься с ним любовью, не могла, думая о мужчине, являющемся подозреваемым в убийстве, которого сам же Доусон и поручил ей обследовать.

Доусон начал расстегивать на ней блузку.

Внезапно Ли оглушительно чихнула.

— Что такое? — спросил он.

— Должно быть, я заболеваю, наверное, из-за холода.

— Не страшно. Через секунду ты у меня станешь горячей, как фейерверк Четвертого июля.

Ли снова чихнула, несколько раз подряд. Ее словно прорвало.

Доусон отстранился, явно обескураженный.

«О, Ли, Ли! — думала она. — Посмотри, до чего ты докатилась. Ты разыграла плохое кровообращение, а теперь и это чихание. Две откровенных лжи за один вечер! Нос у тебя еще не вырос? И даже если нет, то так вести себя нельзя». Она приложила огромные усилия, желая разобраться в своих ошибках и слабых местах. Она много работала над тем, чтобы научиться квалифицировать типы личности, а конечной целью являлось стремление сделать человеческое поведение более объяснимым и предсказуемым. Но люди не слишком аккуратны в своих мотивах. Они беспорядочны и импульсивны. Она надеялась несколько поправить дело в этой области, привнести немного порядка в состояние человека, но каким-то образом просчиталась и угодила в непонятную заваруху.

Теперь Ли поняла, что никогда по-настоящему не сочувствовала клиентам, попавшим в подобную ситуацию.

— Может, я лучше провожу тебя домой? — предложил Доусон.

— Пожалуй, так будет действительно лучше, — согласилась Ли, с трудом произнеся эти слова и разразившись очередным приступом чихания.

— Приготовьтесь, — приглушенным голосом предупредила Нэнси Мэхони, едва Ли вошла в приемную своего кабинета в Санта-Монике на следующее утро. — Тебя ждет сюрприз.

Ее помощница говорила по телефону, когда вошла Ли. И сейчас Нэнси прикрыла трубку рукой и выскочила из-за стола, чтобы не дать Ли войти в кабинет.

Ли могла вообразить лишь один настолько большой сюрприз.

— Ты вызвала охрану? — спросила она у Нэнси.

— Нет-нет… это не он. Это одна из его бывших моделей, Пола Купер. Ну, помнишь, сексуальная рыжая, которая выступала по телевизору с интервью.

— Что она здесь делает?

— Не знаю, но она просто рвется поговорить с тобой. Я пыталась ее остановить, но она налила себе кофе и проследовала мимо меня. Интересная женщина. Себе на уме.

Ли не знала, что предпринять. Беседы с другими возможными свидетелями по делу Монтеры не соответствовали ее роли свидетеля-эксперта, но мисс Купер уже сидела в ее кабинете, и Ли было любопытно увидеть бывшую модель фотографа. Если эта женщина сообщит нечто такое, что повлияет на оценку Ли Ника Монтеры, Ли сообщит эту информацию суду.

— Налей себе кофе, — предложила Нэнси, возвращаясь к телефонному разговору. — Тебе он понадобится.

Кофейный уголок, как любила называть его Нэнси, представлял собой маленькую уютную нишу рядом со стеллажом для журналов. Там стояла отличная европейская кофеварка, а все необходимое было разложено и расставлено на столике рядом. От льющегося в чашку Ли темного напитка распространялся восхитительный запах орехов и шоколада. Ее помощница обожала изысканные сорта кофе, и Ли, как правило, тоже, но в это утро она с удовольствием бы выпила простого и крепкого. Добавив в чашку сливок и сахара, она сделала глоток и закрыла глаза. Готова или нет, но идти надо.

Повернувшись, она увидела, что Нэнси закончила говорить по телефону и теперь разглядывает ее.

— Голубой блейзер очень тебе к лицу, — одобрила она. — С брюками цвета хаки ты немного похожа на школьницу, но все равно мило. Жаль, что ты не надела что нибудь короткое и облегающее. Или красное. На фоне твоей посетительницы все носительницы икс-хромосом выглядят бледными и незначительными.

— Не в первый раз.

Ли подхватила свой кейс и направилась в кабинет.

Хорошо, что, входя в комнату, чашку с кофе она держала крепко. Чемоданчику повезло меньше. Он выскользнул и грохнулся об пол, когда она, пораженная, застыла в дверях.

— Что вы делаете? — спросила она женщину, вторгшуюся в ее кабинет.