Виктория Рутледж - Взрослая жизнь для начинающих

Джим не любил об этом рассказывать, но в душе его жила романтическая мечта: находить захудалые домишки и превращать их в отличное жилье; как будто с помощью волшебной палочки, пускать в ход бетономешалки и снова наполнять старые дома светом и людьми. Он вырос в Лондоне, и ему нравилось наблюдать, как обновляется город, постоянно меняясь, но сохраняя старые очертания. С детства Джим хотел заниматься именно этим: делать так, чтобы старые, изношенные здания снова радовали людей. Ну и, само собой, получать при этом кучу денег. Почти как благотворительная работа Криса, но с неплохим ежемесячным доходом.

Проходило время, и Джим, уже достаточно давно работавший в «Оверворлд», начинал задумываться, хватит ли у него твердости характера, чтобы чего-то по-настоящему здесь добиться — хотя его родители были бухгалтерами, у него не оказалось врожденного чутья, такого как, например, у Саймона, который чувствовал прибыль и бросался на нее, как пиранья, — но он бы научился, наблюдая за сделками, отмечая стратегию и тактику других специалистов по реконструкции, по крохам собирал бы информацию и потом однажды смог бы сам всем этим воспользоваться. Но все его наблюдения казались безрезультатными. Потому что ему никто ничего не рассказывал.

Если не считать того, хотят ли они кофе с обезжиренным или полужирным молоком.

Отчасти эта проблема имела финансовый характер. В компании «Оверворлд» предпочтение отдавалось крупным сделкам: перестройка огромных заводов, больших школ, просторных складов, то есть приходилось нести ответственность за большой, очень большой бюджет. Но кто доверит ему миллионы фунтов, если он так и не заключил ни одной настоящей сделки? И допустят ли его когда-нибудь до настоящей сделки, если компания занимается исключительно крупными проектами? С чувством уязвленной гордости Джим понимал, что дела его складываются хуже некуда: никак не укрепляло его веру в себя и то, что самой большой суммой денег, которую ему доверяли, были 50 фунтов на покупку кофе.

Что толку, что все приятели так старались помочь ему. Ангус то и дело звонил ему и рассказывал, что из окна поезда видел еще одну полуразрушенную фабрику, которую так и хочется реконструировать и превратить в жилые и офисные помещения. Тамара, постоянно носившаяся с одной подработки на другую на своей «веспе», тоже постоянно обнаруживала в центре города где-нибудь в тихих переулках небольшие склады, из которых вышли бы потрясающие квартиры-студии. В последнее время Тамара и Ангус, позвонив ему, не тратили время на приятную болтовню, а сразу переходили к делу: «Джим! Страница 43, В4! Кодпис Мьюз!» Они так часто звонили. Ангус практически постоянно. Всем отчаянно хотелось, чтобы Джим отыскал то самое сокровище, которое поможет ему сделать карьеру, и Джим старался изо всех сил, подготавливал такие убедительные презентации, часами рассчитывал предполагаемые затраты и прибыль, но в итоге всегда получал один и тот же ответ: «Извини, дружище, но для нас это не особенно выгодно, да, и не мог бы ты принести еще несколько эспрессо?»

Он забрал картонный поднос, на котором были закреплены чашечки кофе, и постарался распихать по карманам костюма сахар, круассаны и салфетки. В последнее время Джим стал даже задумываться, не поискать ли ему работу в компании поменьше. Там, где ему дадут возможность что-нибудь сделать. Размах деятельности «Оверворлд» начинал его угнетать, кроме того, ему казалось, что их работа не совсем соответствует его личным представлениям о реконструкции недвижимости, как бы смешно это ни звучало.

На прошлой неделе, например, Саймон, как обычно, отправил его проконтролировать ход работ по реконструкции большого дома в районе Холлоуэй, и Джим, поболтав с прорабом и посмотрев планы (он был не совсем уверен, что конкретно ему следует делать, но относился к делу чрезвычайно добросовестно), взял строительную каску и отправился побродить по той части здания, в которой еще не начались работы. Там, где была кухня, он обнаружил под обваливающимся слоем штукатурки достаточно большой участок, покрытый малиновым кафелем, — прекрасная плитка художественной работы сверкала из-под штукатурки, как яркий лак для ногтей.

Мгновение он стоял и гладил руками прохладные гладкие плитки, стараясь представить, как когда-то выглядела эта кухня, дочиста отмытая и пышущая жаром, и как бы он сделал в этом доме одну большую квартиру-студию. А не три комнаты, которые здесь намечено сделать в соответствии с планом.

— Оставите это? — спросил он одного из молодцов, сносившего поблизости стены.

— Не, это, приятель, уберем, — сказал рабочий. — А хочешь, за пятьдесят фунтов могу для тебя все снять?

Джиму это предложение понравилось, но он засомневался, не будет ли это считаться воровством у собственной компании, и не позвони в тот момент Тамара, которая хотела рассказать про гараж в стиле арт деко, найденный ей на улице Мейда-Вейл, он просто ушел бы, махнув на все рукой. Но ей он не удержался рассказать про кафельную стену, и Тамара тут же завопила от восторга и попросила его купить для нее эту плитку; в результате малиновый кафель, засверкав специальным покрытием, украсил ее ванную комнату, и казалось, что никогда не мог находиться где-то еще. Тамара была чрезвычайно благодарна (к сожалению, эта благодарность не носила того характера, на который рассчитывал Джим). А ему было грустно забирать эту плитку, и он чувствовал себя так, как будто отнимает последние наряды у пожилой леди, которой изящные детали помогали сохранять отголоски былой красоты.

Если бы только такие чувствительные девушки, как Тамара, понимали, какой он в глубине души романтик. Тогда как Тамара обладала сильным инстинктом стяжательства и без колебаний обдирала до нитки работавших с ней фотографов.

Джим быстрее зашагал обратно по дороге, чтобы успеть принести кофе еще достаточно горячим. Он постоял немного у двери, надеясь, что Ребекка, офис-менеджер компании, заметит его и откроет дверь, но она была так поглощена беседой с курьером-велосипедистом, что Джиму пришлось толкнуть дверь бедром и направиться спиной внутрь. Теплая пенка, выплеснувшаяся из чашек, потекла у него по руке, залила манжету и слегка забрызгала рубашку как раз там, где ее не прикрывал галстук.

— Ох, вот дерьмо-то, — прочувствованно выпалил Джим. Его последняя чистая белая рубашка. А он только первый день ее надел. Проклятье. Сегодня вечером он собирался пойти в кино с Недом, но теперь придется зайти к маме, чтобы постирать рубашку.

— О Господи, — заворковала Ребекка. У нее были серые глаза-буравчики, и очки она носила с простыми стеклами. Джим был вполне уверен, что как только наступало половина шестого, она переставала разговаривать в этом наигранном тоне, и это выводило его из равновесия. Ему начинало казаться, что кругом творится нечто в духе сериала «Секретные материалы». — Мой был обезжиренный двойной латте, да? Правильно, вот и он. — Она осторожно вытащила из ближайшего картонного подноса бумажную чашечку, которая казалась самой полной. — Ты просто душка, Джим, — сказала Ребекка и, оставаясь за своей стойкой, послала ему воздушные поцелуи. Губки бантиком, подкрашенные «ревлоном», были похожи на сладкую ягоду, лицо выглядело безупречно. «Чмок! Чмок!»