Патрик Бессон - Невеста моего брата

Я вернулся в квартиру по бульвару Батиньоль. Неужели я в последний раз прошел мимо этого итальянского ресторана, который делал скидки студентам? За три недели у Аннабель собралось много моих вещей, особенно книг, CD, DVD, купленных в дешевых магазинах на авеню де Клиши, где я беззаботно бродил еще несколько минут назад. Мне нужно было все перебрать, и я до ужина занимался этим, до ужина Аннабель и Фабьена.

* * *

— Ты сумасшедший?

— Не знаю. По крайней мере, я им не был, пока тебя не встретил.

— Оставить ключи в почтовом ящике! Их же постоянно взламывают. Потом несложно догадаться, от какой двери эти ключи. Можешь объяснить, почему ты вернулся к себе?

— Я не хотел мешать восстановлению твоих отношений с Фабьеном.

— Так это ты автор выражения «сдаться без боя»?

— Если бы ты мне перезвонила, как я тебя просил, я бы мог подумать, что у меня есть шанс.

— Мне было некогда. У меня была уйма дел. В нашем отделе мы работаем. Это тебе не ваша газета.

— Расскажи мне новости о моем брате, вместо того чтобы цепляться к журналистам. Странно, что он мне не позвонил. Он о чем-то догадывается?

— Он в прекрасной форме. Красив как бог. Нет. Он ни о чем не догадывается. Но я ему все же сказала, что у меня кое-кто был. Мужчина старше меня. Я сказала пятидесятилетий, если бы я сказала сорокалетний, он мог бы заподозрить тебя. Так будет лучше для ваших отношений.

— Он поймет, что это я, когда увидит нас вместе.

— Ты же меня только что бросил.

— Мы больше не вместе?

— Ты ушел со всеми своими вещами и вернул мне ключи.

— Тебе не понадобится делать новую связку для моего брата.

— Ты дурак.

— Он предложил тебе снова встречаться?

— Весь ужин он только об этом и говорил. Он даже не прикоснулся к своей тарелке. Трезвый как стеклышко. Даже не курил. Он вернул мне ключи от квартиры в Нейи.

— Ты их взяла?

— Он сказал, что, если я их не возьму, он оставит их на столе. Там есть вещи, которые стоят целое состояние. Я знаю, потому что я их покупала.

— А ключи от квартиры на улице Ангьен?

— Он ее продал! Вы все смеялись над моей историей с бомжем, а ведь именно он отпугивал покупателей.

— Если я правильно понял, больше нет препятствий твоему союзу с Фабьеном.

— Я препятствие. Фабьен знает, чем меня заинтересовать, но на это раз у него ничего не выйдет. Я слишком долгое ним нянчилась. Хватит.

— Значит, мы можем встретиться?

— Зачем? Не надо было уходить. Ты зря это сделал. Ты меня огорчил. Ты подумал, что я вернусь к Фабьену, как только он щелкнет пальцами. Ты меня принял за дурочку. А я этою не люблю.

— Я знаю.

— Мне надо идти. У меня куча дел. Кстати, я заключила контракт с киностудией.

— Поздравляю.

— Созвонимся?

— Ты же знаешь, что «созвонимся» означает «не созвонимся».

— Ты дурак.

Она положила трубку. Я подумал, скажет ли она мне еще когда-нибудь, что я дурак. А ведь это действительно так. Что меня больше всего бесило, так это то, что я оставил — как она подчеркнула, «без боя» — стратегическую позицию на улице Батиньоль. Это бы усложнило старания Фабьена и жизнь Аннабель, если бы я жил в ее квартире, в то время как мой брат пытался ее отвоевать. Да я и не мог туда уже вернуться: у меня больше не было ключей.

После нашего объяснения но телефону Аннабель не подавала о себе вестей, и три дня спустя я был уверен, что в это воскресенье я увижу ее в Мароле. Она будет сидеть в зале и слушать комментарии Саверио по поводу последнего взрыва в Багдаде на призывном пункте (35 убитых, 138 раненых) или хлопотать на кухне вместе с Катрин над приготовлением кускуса с фаршированными кальмарами, потом она повиснет на шее Фабьена, когда тот спустится из своей спальни, где он дремал перед обедом.

По дороге я приготовился ко всем вариантам сцены: мой брат, объявляющий о свадьбе; Аннабель, целующая меня в щеку; Саверио, открывающий особенную бутылку вина моего отца, чтобы отметить событие; Катрин плачущая от счастья и бешенства под вуалью материнских улыбок. Но Фабьен приехал один. Еще не помирился с Аннабель? А может, Аннабель, принимая во внимание свежесть нашего разрыва, решила соблюсти приличия и не приезжать некоторое время в Мароль, перед тем как снова оказаться в нашей семье. Я был очень рад видеть своею брата. Представляю, как была ему рада Аннабель. Она была права: он был красив как бог.

— Ты здорово выглядишь, — сказал я. — Бросил наркотики?

— Нет, алкоголь.

Он спросил, чем я занимался три последние недели. Газетой. Воспользовался ли я порталом? Нет. В моем положении я мало чем рисковал. И потом, новый владелец был поклонником Фабьена. Мой брат улыбнулся и сказал:

— Ты дурак.

Это было для меня явным доказательством того, что Аннабель и Фабьен виделись еще много раз после того ужина.

— Как прошли съемки в Венгрии?

— После отъезда Аннабель как по маслу. Полный успех!

— А Софи?

— Твоя торговка сырами? Я ее не видел. Она мне не звонила. А у меня не было ее номера. Я не мог с ней связаться. Я ничего не понял. Когда она вернулась в Париж?

— Я не знаю. Мы больше не вместе.

— Почему?

— Мне надоело, ей тоже.

— Жаль, я мало ее видел, но она мне показалась неплохой женщиной. Значит, еще не время тебя женить.

— А ты? Когда ты женишься на Аннабель?

— Аннабель! Я тебя не поблагодарил за то, что ты для меня сделал. Я этого не забуду. Ты просто молодец! Без преувеличений, ты спас мою карьеру. С этой липучкой в Будапеште я бы пропал.

— Аннабель мне звонила на этой неделе. Кажется, вы вместе ужинали.

— Да.

— И что?

— Дела идут. Она рассказала, что в мое отсутствие спала с каким-то стариканом пятидесяти лет, но я ей не верю. Она говорит так, чтобы задеть меня. И ей это удалось. Она тебе о ком-нибудь рассказывала?

— Я последний, кому она об этом расскажет. Она переедет в Нейи?

— Она там уже со вчерашнего дня. Ей там так нравится! Конечно, она все выбирала сама. Ты будешь здесь в конце июля? Мы будем праздновать новоселье 23-го или 24-го числа, перед тем как уехать в Гасен, возле Сан-Тропе. Я снял виллу у одного приятеля. Ты приглашен, конечно. И на новоселье, и в Гасен.

* * *

Я могу взорвать атомную бомбу: открыть Фабьену, что это я — старикан пятидесяти лет, с которым спала Аннабель в его отсутствие. Проблема в том, что я бы взорвался вместе с ней, поругавшись одновременно с моим братом и его невестой, моей единственной любовью. А также с моей матерью, которая никогда бы мне не простила предательства ее любимого сына. Я подумал, что, переспав со мной, Аннабель совершила непоправимый поступок, не понимая, что она была защищена секретом, в котором я был обязан хранить нашу связь, так как не хотел, чтобы мои семейные отношения окончательно и бесповоротно испортились под насмешливым взглядом девушки. У Аннабель был второй оборонительный рубеж, на тот случай, если я, несмотря на риск, начал бы атомную войну: утверждать, что я ее домогался, но она мне отказала. Что она и сделает несколько месяцев спустя и оправдает себя перед Фабьеном, Катрин и Софи. Для Фабьена это было подтверждением того, что я сумасшедший, о чем он подозревал еще с детства, когда летом он гулял на улице с друзьями, а я сидел дома и читал прессу. Для Катрин я еще раз показал свое нутро засранца, которое проявилось в моем выборе профессии журналиста. Софи поверила Аннабель, в версию, которая была наиболее оскорбительной для нее, так как возвращала ее на четвертое место, тогда как она видела себя уже на втором, потому что в Будапеште несколько раз занималась любовью с моим братом. Такова судьба моей второй супруги — быть обиженной Аннабель или подобными ей женщинами, блистательная красота которых царапала хрупкую обшивку просто хорошенькой женщины. Сегодня оказался один с моим раскрытым секретом, более мертвый в глазах моей матери, моей жены и моей бывшей любовницы, чем Фабьен, культ которого они лелеют каждое воскресенье в Мароле, а на неделе в нескончаемых телефонных разговорах.