Дженнифер ван дер Куаст - В свободном полете

— Лори. Пора занимать места.

Напротив меня усаживается морячок. Смущенная улыбка, беспомощно бегающий взгляд. Чувствую себя отвратительно оттого, что исподтишка смеялась над его прической. Неудачная стрижка может быть у каждого. Не стоит считать это недостатком.

— Готовы? — Спрашивает он, слегка наклоняясь вперед, но не настолько, чтобы показаться навязчивым.

Поправляю волосы и вдруг ужасаюсь тому, что купилась на столь откровенное заигрывание. Будь профессионалом, напоминаю себе.

— Разумеется.

— Хорошо. О'кей. — Он ставит локти на стол. — Я подумал, что будет здорово, если я задам вам всего один по-настоящему хороший вопрос. Только один. И поэтому размышлял над ним весь день.

— На чем же вы остановились?

— Ну, ничего потрясающего или слишком оригинального. То есть мне все равно, с какой породой собак вы себя ассоциируете или в каком реалити-шоу хотели бы участвовать…

— Родезийский риджбек и «Большие гонки».

— Все, что я действительно хотел бы знать… — Он внезапно замолкает, и его беспомощная улыбка становится чуть менее страдальческой. — Правда? «Большие гонки»?

— Я люблю путешествовать.

— Интересно. — Он качает головой. — Знаете, я на самом деле нервничаю. Не возражаете, если я задам свой вопрос? Тот, над которым так долго мучился?

— Да, простите. Вперед. — Мысленно отмечаю, что впредь не должна на собеседованиях лезть вперед и прерывать вопросы.

— Отлично. — Он судорожно сглотнул. — Что для вас самое главное?

— Это хороший вопрос.

— Рад, что вы так считаете.

— Но немножко нечестный.

Кровь отхлынула от его лица.

— Правда? Вы так думаете?

— Не уверена, что могу сузить себя до одного пункта. Позвольте выбрать пять?

— Может, три?

— Идет. — Размышляя, я обычно кусаю ноготь или тереблю прядь волос. Сейчас я заставляю себя держать руки на коленях. Как маленькая леди. — О'кей, прежде всего стабильность.

Его глаза расширяются.

— Вы имеете в виду обязательства?

— Почти.

— А еще? Продолжайте.

— Второй приоритет? Полагаю, это клише, но весьма существенен потенциальный рост.

Он сглатывает.

— Рост потенции?

— О, а еще мне нравится принимать вызов. И возможность созидать.

— Созидать? — Теперь он густо краснеет. — Что-то вроде… сексуальной ролевой игры?

Боже правый! С чего он, черт побери, это взял? Мысленно повторяю свои ответы. О'кей, да. Теперь понятно, что я натворила.

— О нет, — кротко возражаю я. — Это не имеет отношения к сексу. Я вообще не слишком интересуюсь сексом.

— Вообще?

— Секс не в первой пятерке моих приоритетов.

— Странно. — Он прищурился. — Тогда зачем же вы здесь?

Пытаюсь изобразить улыбку. Получается отвратительно — стиснутые зубы, напряженные губы. Будто пытаюсь сдержать отрыжку.

— О, теперь понимаю. — Он откинулся на стуле, но теперь боль в его глазах вспыхнула с такой силой, что едва не брызнули слезы. — Для вас это такая шутка.

— Нет, нет, ничего подобного, — поспешно говорю я, испытывая чувство вины.

— Что же тогда? — резко бросает он.

Я печально качаю головой:

— Позвольте бытье вами откровенной? — Бросаю взгляд на его значок. — Фрэнк[5]!

Делаю паузу. Едва не хихикнув от неожиданного каламбура, все же сдерживаюсь.

— Проблема в вашем вопросе.

— Он больше не кажется вам таким уж хорошим?

— Это замечательный вопрос, но очень трудный, бескомпромиссный. Истина в том, что… — Беспомощно пожимаю плечами. — Истина в том, что свидание и поиск приятеля вообще не важны для меня. Ничуть. Я здесь сегодня только по одной причине: моя подруга Лори убедила меня в том, что это может стать хорошей практикой собеседования. Видите ли, я безработная.

Я почти ждала, что он издаст крик отвращения: «Ф-фу-у». Но вместо этого его плечи поникли, и он подсел чуть ближе ко мне.

— Давно ли это?

— Шесть месяцев.

— Это ничего. Один мой приятель сидел без работы год. Я сам полгода был безработным, пока не начал действовать на свой страх и риск.

— А чем вы занимаетесь?

— Я звукоинженер.

Отлично, очень хорошо.

— Слушайте, Фрэнк. — Я маню его пальцем.

Он придвигается ко мне и наклоняет голову.

— Справа от меня сидит моя подруга Лори, — шепчу я. — Она работает в киноиндустрии. Вы видели «Позорное шествие»?

— Да, в прошлую пятницу, — шепчет он. — Нормально.

Не говорите «нормально». Скажите ей, что вам понравилось. Это ее первый опыт работы как помощника продюсера.

— О, понял.

— И если окажется, что вам это интересно, пригласите ее поужинать в «Голубую ленту». Это любимый ресторан Лори.

Он с благодарностью улыбается. Звучит свисток, знаменуя окончание раунда. Мужчины встают и меняются местами. Когда Лори бросает на меня вопросительный взгляд, я незаметно показываю ей большой палец.

Грузовой лифт поднимает меня и выгружает прямо на просторном, залитом солнцем чердаке — декорации квартиры. Когда я думаю о декорациях, в воображении возникают грузы, штанги, блоки, деревянные балки, картонные фасады и ослепляющие прожектора. «Декорация» означает «фальшивый, ненастоящий». И это, безусловно, самая ненастоящая квартира из всех, что я прежде видела. Деревянные полы, высокие потолки, эркеры — даже стены выкрашены в цвете причудливым названием. Что-то вроде «Сангины». Или «Пылающей Сиенны».

— Что думаешь? — спрашивает хриплый голос. Вытянув шею, озираюсь, осматриваю все углы и наконец, обнаруживаю Жизель, художника-постановщика. На самом деле вижу только ее верхнюю половину: две косички из-под клетчатой банданы и веснушчатые локти, торчащие над кухонной стойкой. В одной руке она держит кружку с кофе и, да, конечно, в другой — сигарету.

— Роскошно! — вырывается у меня.

— Да что ж, нам надо все изменить. — Жизель медленно выдыхает колечко дыма и наблюдает, как оно тает. — Майкл хочет простоты. Он хочет белый цвет.

— Вы собираетесь все выкрасить в белое?

Она пожимает плечами.

— Это должна быть квартира парня. Майкл считает, что парни не станут жить в квартире янтарного цвета.

Янтарь? Это несколько разочаровывает. Я бы назвала этот цвет «Пикантная Сальса».

Жизель делает последнюю затяжку и бросает окурок в кружку. Изучает меня с минуту; ее взгляд задерживается на моей футболке.

— Училась в Принстоне?

— Нет.

— О'кей. — Она, как черепашка, втягивает голову и руки вновь за кухонную стойку. — Сюда.

У меня уходит пять минут, чтобы пересечь все пространство чердака. Нахожу Жизель перед кухонной раковиной. Она перебирает щетину кисти под струей воды.