Нина Демина - Любовь в мегабайтах

– И чего? Жена к нам придет своего козла искать?

– Может. Поэтому я и страхуюсь.

– Шур, а тебе что, этот ее козел очень нужен?

– Нужен Ромка…

– Ну, раз нужен, хорошо,…всё сделаю, вот только школу придется прогулять, – хитро сверкнул глазом Роман.

– Благое дело, – подтвердила я, давая свое благословение. – Дуй.

И Ромка дунул вдоль Паши Ангелиной. Я, не спеша, побрела к магазину.

Как во многих магазинах сельской местности, в нашем торговля была смешанной. Тут можно было купить всё, продукты, предметы домашнего быта, одежду и даже запчасти для автомобилей и сельскохозяйственных машин. Магазин был открыт, и так как всё население, кроме малых детей и их мамаш, находилось на работе или учебе, покупателей было немного. Я выбрала практичную для деревенской жизни одежду для себя и Станисласа, джинсы, куртки на случай похолодания, кофточки и тенниски.

Отдельным пунктом стояла обувь для Станисласа, я купила ее, выбрав на глазок, с походом, размера на два больше. Выбрала большую и крепкую туристическую сумку на колесиках, покидала внутрь всякую снедь, банки с тушенкой, рыбные консервы, фляжки с растительным маслом и банку консервированных ананасов для избалованного Станисласа. У старушек приторговывающих около магазина я купила картошки, овощей и зелени, не избежав расспросов. Старушки живо заинтересовались моей персоной и огромной сумкой гремящей колесиками по асфальтовому пятачку у магазина.

– Издалека, дочка? – спросила одна старушка, остальные же навострили ушки, прикрытые платками.

– Проездом, бабуль, из Озерецка. Подарков племянникам прикупила, – я тряхнула сумкой, и в ней, металлически брякнули консервные банки, – да поесть в дороге.

– Это у нас подарки-то? В городе брала бы, у них там капитализм, чего хочешь купить можно.

– Не была я в городе, говорю же проездом. Да и цены у них, – пожаловалась я бабке, – в вашем дешевле, а вещи такие же, как и везде.

– Тяжело тащить-то, чай одна едешь?

– С мужем, бабуль, он машину заправляет.

– С мужем хорошо, – одобрила бабка. – Ну, будь здорова, дочка.

Старушки были удовлетворены и моими покупками и беседою.

Я потащилась по улице в направлении Доронинского Луга. Далеко, но ради конспирации попотеть можно. Издалека я заметила старую отцовскую "Волгу", и прибавила ходу, колесики тяжелой сумки поднимали пыль на дороге, она забивалась в ноздри, оседала мельчайшей пудрой в порах и на накрашенных красной помадой губах. Ромка, пожалев меня, дал задний ход, и через минуту я уже забросила сумку в багажник и села в салон.

– Машина зверь! – констатировал Ромка. – Кормить хорошим бензином, век служить будет!

– Она и так век служит, – сказала я, вспомнив отца сидящего за рулем и щурящегося на яркое солнце. Откидывая козырек от солнца, в виниловом кармашке которого хранилась иконка божьей матери, он шутил, что я похожа на солнышко, потому, что у меня веснушки, и имя у меня солнечное – Саня, от английского sun.

Не уберегла иконка. Правда, разбились они не на отцовской "Волге", а на служебной машине, по вине нерадивого водителя, поплатившегося за свою небрежность и своей жизнью тоже. После аварии, Анастасия, взявшая меня на воспитание, загнала машину в кооперативный гараж, и, строго настрого запретив всем чадам подходить к автомобилю, забыла о ней. Но старшие братья, подростками, периодически гоняли мотор, тренируясь на бедняжке, менять запчасти, обучаясь вождению трактора и автомобиля. После, приобретя собственные средства передвижения, передали заботу о "старушке" Филиппу, а затем и Ромке. Анастасия в мальчишечьи забавы не совалась, и вряд ли знала, что "Волга" на ходу.

– Давай, подвезу, – предложил Ромка, включая зажигание.

– Нет, Ромка, возвращайся в школу. И наш уговор помни, если ты мне понадобишься, найду в школе.

– А если выходные? – спросил дотошный Ромка.

"И вправду, как я не продумала?". Я щелкнула Ромку по носу и похвалила:

– Молодец. Разведчиком будешь. Я тебе записочку положу в скворечник, на старой березе, за школой.

– Ты бы еще НЭП вспомнила! Нет скворечника, уж лет сто. Под дверь гаража подсунешь, а я каждый день проверять буду. Тем более Животноводы прямо на Доронинский Луг и трассу выходят. На машине удобно.

– Спасибо, брат! – расчувствовалась я.

– Ну ладно, Шурка, садись к рулю. – Ромка вышел из машины и смотрел, как я устраиваюсь на водительском месте, убираю ручной тормоз и трогаюсь с места. В зеркале заднего вида я видела, как, махнув мне на прощанье рукой, Ромка пошел назад в поселок.

От Коровинского до деревни Житино, где ждал меня Станислас, два километра по трассе. Съехав с нагретого полуденным солнцем асфальта, я, подпрыгивая на ухабах, въехала на житинскую территорию. Колесные колеи зарастающей проселочной дороги, были размыты весенними дождями и высушены жарким летним солнцем. "Старушка" жаловалась всеми внутренними органами, но тянула, тяжело въезжая на пригорки и переваливаясь через них, резво съезжала до ближайшей колдобины. В багажнике угрожающе бились о жесть набитая консервами сумка и запасная канистра с бензином.

Я загнала "старушку" на боковую дорогу, за сарай, и, вытащив сумку и канистру, направилась к калитке. Стук топора раздавался по притихшей округе. Станислас колол дрова. Увидев меня с тяжелой ношей, по-хозяйски воткнул топор в плаху и, прихрамывая, направился ко мне. Взял сумку из моей руки и присвистнул:

– Ого!

– Зато я купила всё необходимое, – затрещала я, – а, главное, тебе удобную обувь!

И еще тушенку, картошку и всё, всё, всё!

– Как же ты дотащила этот магазин на колесах? – спросил Станислас.

– Пришлось попотеть, но вообще-то я за рулем! – весело сообщила я.

– И где это чудо техники? Почему не загнала во двор? – спросил рачительный хозяин, поставив сумку и канистру в сенях.

– Оставила на боковой дороге, за сараем, – торопилась доложить я, – с трассы ее не видно. Сюда загнать ее сложно, кругом одни рытвины, нормального подъезда нет.

Если начнется дождь, отсюда не выбраться, а с боковой…

– Согласен. Ну-с, пойдемте, посмотрим на это…

Не закрывая калитки, мы двинулись за сарай. "Старушка", как новенькая, стояла на дороге, нагреваясь на солнце. Я подала ключи Станисласу, он открыл дверь и в лицо ему пахнул горячий виниловый воздух.

– Вот это динозавр… – восхищенно протянул Станислас. Я была счастлива, что ему понравилась отцовская машина. Я оставила его осматривать "старушку", а сама заторопилась приготовить обед.

Дров Станислас приготовил много. Поленьев собрал по окрестным клетям, наколол и щепок и чурок, и обрубки сложил горкою. Схватив охапку, я вошла в избу. Открытые настежь, навстречу палящему полуденному солнцу, окна сотворили чудо, сквозняк прогнал затхлый запах, и в доме было светло и уютно, несмотря на убогую обстановку.