Лиана Меррил - Мои красные туфли

Карли осторожно, с подозрением распечатала большой коричневый конверт с текстом последней в этом сезоне серии «Компостной кучи». Уже второй раз за сегодняшний день ее охватило дурное предчувствие.

Да, одной туфли оказалось недостаточно. Половинчатость не приносила ничего, кроме раздражения и тревоги. Одинокое красное создание, утратившее свою вторую половину, выглядело жалким, беспомощным, растерянным и катастрофически, болезненно никчемным. Этот печальный факт бросался в глаза.

Дождевого червячка Эллы больше не существовало. Маленькому красному беспозвоночному пришел конец. В последней серии этого сезона фермер Рон смертельно ранил его, перекапывая кучу. Как раз тот случай, когда судьба приводит в ненужное время в ненужное место. Всего лишь одно роковое движение вил Рона, и все закончилось. Карли чувствовала себя так, будто ее саму, а не бедную Эллу безжалостно проткнули и оставили среди гумуса в предсмертных муках.

С тяжелым сердцем Карли побрела в кухню. Некоторые женщины в периоды депрессии предаются безудержной покупательской страсти, некоторые начинают без меры есть, а некоторые то и дело звонят подругам. Все эти средства годились и Карли, но больше всего на свете ей помогала кулинария. По уши испачкавшись в муке, она принималась печь — кексы, пирожные, печенье, всяческие хлебцы — все, в чем участвовали мука, сахар и масло. Изделия вовсе не обязательно предназначались для собственного потребления. Суть терапии заключалась в процессе изготовления и в угощении; сама она ела мало и редко. Просто-напросто так выглядел ненасильственный способ нейтрализации жизненной агрессии.

Духовка была включена и горела до поздней ночи. Плейер без устали исполнял блюз и кантри — только эти стили могли удовлетворить потребность снова и снова слушать отчаянные, трагические истории любви и печали. «Любовник» звучал вслед за «Я так одинок, что готов расплакаться», Билли Холидей мерялась силами с Хэнком Уильямсом, выясняя, кому из них хуже живется на свете. А сама Карли непрестанно мастерила печенье; из духовки поднос за подносом вылезали шоколадные, с изюмом, овсяные, имбирные, песочные и прочие деликатесы. Кухонный стол скрылся из виду, заставленный мешками, мешочками, кульками и кулечками с мукой, разрыхлителем, ванилью, лимонной цедрой и другими компонентами, необходимыми для творческого процесса.

Так и прошел уик-энд — в кулинарных излишествах, вокальных жалобах на несчастную любовь и мыслях об Эване. Пару раз, между просеиванием муки и протыканием вилкой симпатичных дырочек на кругляшках из теста, Карли пришло в голову, что она слишком много думает о человеке, который ей даже не нравится. Так может быть, имеет смысл подумать о том, кто вызывает симпатию? Увы, среди всех знакомых мужчин не нашлось ни одного, о ком было бы интересно вспомнить — кроме Эвана. Как бы она к нему ни относилась, а игнорировать этого человека было просто невозможно.

Контракт Карли получила в понедельник утром. Внимательно изучив документ, она обнаружила, что туфли в нем не упоминались ни разу. Только сейчас, с огромным опозданием, Карли поняла, что речь о них не шла ни в одном из черновых вариантов, которые появились в результате упорного совместного труда. Как она могла забыть об этой детали? Но с другой стороны, упоминание туфель в договоре означало, что о них узнают и Куинн, и юридический отдел, самый крупный узел утечки информации во всем агентстве. Так что приходилось выбирать, что спасать — лицо или задницу. Карли аккуратно положила договор в сумочку и принялась загружать в машину пакеты с печеньем.

— Нет, мне это совсем не нравится, — ворчал Куинн, сидя за своим столом. В руке его красовался роскошный сандвич с индейкой и сыром на свежем, явно домашней выпечки пшеничном хлебе. Между хлебом и пластинками самой настоящей, с румяной корочкой, индюшачьей грудки изящно красовались листья салата. Ленч Куинна явно был произведением умелых рук Глена.

— Почему же? Что здесь не так? — Карли ковырнула свой покупной, фабричного изготовления китайский салат с курицей.

— Давай начнем с общих моментов. — Агент положил гениальный сандвич и выразительно помахал бумагой. — Ты вообще-то это читала?

— Я участвовала в создании.

— Карли, а ты о моем существовании не забыла? Ведь агент — это я. Заключать сделки вовсе не твое дело. Это моя работа. А ты занимайся закадровым комментарием и выпечкой.

— Знаю, — согласилась Карли, пытаясь его успокоить. — Мне никогда бы и в голову не пришло заниматься подобными делами, но на сей раз так сложились обстоятельства. Нечто вроде услуги. — В эту минуту девушка искренне порадовалась, что о туфлях документ молчит.

— Услуга! — Голос Куинна зазвенел от раздражения. — Что этот парень для тебя сделал? Дал для пересадки собственную почку? — Агент нервно откусил изрядный кусок сандвича.

— Но посмотри. Здесь все не так уж и плохо. Ты получаешь комиссионные, а я — кредит и проценты от фильма.

— Лучше бы ты получила деньги за работу. Еще никому, кроме Кена Бернса и Майкла Мура, не удалось сделать приличные деньги на документальном фильме. Если тебе вдруг захотелось заняться подобным делом, я вполне мог бы найти что-нибудь приличное. Надо было всего лишь сказать.

— По этому договору я получу немало дополнительных преимуществ. — Она подумала о собственных туфлях и карьере.

Куинн подобный аргумент не принял.

— Так вполне могла поступить Чарли.

Карли упрямо сжала губы и решила попросить Дану как можно скорее убить свою соперницу в «Ежовом раю».

— На самом деле, — продолжил Куинн, — это больше похоже на идею Дафны. Как ни крути, затея глупая, но если ты действительно хочешь этим заниматься, мешать я не буду.

— Спасибо, Куинн. — Карли вздохнула и с облегчением села. Она чувствовала себя так, словно ей только что впервые позволили отправиться на танцы без сопровождения взрослых.

— Но не думай, что этим все закончится. Я буду пристально за тобой следить. Сначала история с бассейном, теперь вот это.

От изумления глаза Карли раскрылись так широко, что еще чуть-чуть, и они бы выскочили и упали прямо на сандвич Куинна.

— Откуда тебе известно о бассейне?

Агент смерил любимую клиентку сочувственным взглядом.

— Дело в том, что я твой агент, и знать о тебе все — моя прямая обязанность. Но не волнуйся, в мои обязанности вовсе не входит болтать направо и налево обо всем, что мне известно.

Усилием воли Карли вернула глаза в положенные им рамки.

— Клянусь, ни за что на свете этот фильм не помешает моей основной работе. — Она предпочла промолчать о ситуации с «Компостной кучей» и о том, что основной работы может и не оказаться.