Джанет Дайли - Поцелуй ветра

Скинув мокрые туфли, Шейла подошла к кровати; она собиралась взять теплое одеяло и завернуться в него. В этот момент вернулся Рафага, в руках у него была белая мужская рубашка. Он протянул ее Шейле, что-то промолвив своим низким голосом. Не в силах сдержать дрожь, Шейла протянула руку за рубашкой.

— Grasias [7], — поблагодарила она. Ей вдруг пришло в голову, что в его последнем жесте можно усмотреть нечто большее, чем нежелание возиться потом с больной пленницей.

— Por nada [8] , — произнес он в ответ и покинул комнату.

Немного поколебавшись, Шейла быстро скинула с себя мокрую одежду и влезла в сухую, теплую рубашку. Дрожащими пальцами она застегивала последнюю пуговицу, когда на пороге вновь возник Рафага, окинул се взглядом с тюрбана на голове до босых ног, задержавшись больше, чем следует, на ногах. Рубашка доставала ей только до середины бедра.

Он молча бросил расческу на кровать и собрал с пола всю ее влажную одежду. Потом вышел, забрав одежду с собой. Шейла пыталась было протестовать, потом вздохнула от сознания тщетности своих усилий и стала расчесывать свою гриву.

Грубая кровать казалась ей такой заманчивой! Она скользнула под одеяло, и колючая ткань коснулась ее нежной чистой кожи. Но под ним было тепло — и с этим ощущением тепла и покоя она мгновенно уснула.

Ее разбудил женский голос. Солнце стояло еще высоко, значит, ее сон был недолгим. Она прислушалась к быстрой испанской речи, женщина что-то весело щебетала, как будто кого-то поддразнивая.

Шейла откинула одеяло и встала. Тихонько, на цыпочках, пробралась в коридор и задержалась перед арочным проходом в главную комнату жилища, ища глазами ту, которой принадлежал этот веселый голос.

На кухне сидел Рафага. Над чашкой, которую он держал в левой руке, поднимался пар. Правой рукой он прижимал к себе стройную брюнетку. Женщина глядела на него огромными сверкающими глазами, игриво посмеиваясь. Она просунула руку ему под рубашку, которая была расстегнута, обнажая густую темную поросль у него на груди.

Рафага сбрил многодневную щетину со щек и подбородка. Исчезла и широкополая шляпа, которая все это время скрывала его черную как смоль шевелюру. Рот растянулся в довольной улыбкой. Завораживающие темные глаза благосклонно смотрели на женщину, принимая ее внимание как должное.

Его фигура и лицо несли на себе печать сильной и волевой мужской натуры. И от этого он был для Шейлы еще опаснее. У нее сильнее забилось сердце.

Шейла стояла не шелохнувшись в дверях кухни, но что-то привлекло к ней внимание Рафаги. Его взор скользнул по ней и, казалось, намертво пригвоздил ее к месту.

Жизнерадостная брюнетка тоже посмотрела в ее сторону. При виде Шейлы, вся одежда которой состояла из мужской рубашки, ее глаза удивленно округлились. На какой-то миг ее взгляд задержался на волосах Шейлы цвета темного меда.

И тут в глазах брюнетки сверкнули гнев и ненависть. Она резко отшатнулась от Рафаги, обрушив на него град упреков. Быстрая, как пулеметная очередь, испанская речь и резкие жесты свидетельствовали о темпераменте подлинной латиноамериканки.

Не реагируя на столь бурную реакцию, Рафага принялся что-то спокойно объяснять, однако это не умерило гнева его подруги. Она продолжала наступать на Шейлу, извергая проклятия. Появление в доме Шейлы, да еще почти раздетой, несомненно, привело ее и ярость.

Судя по презрительному тону и ядовитым взглядам, подруга главаря осыпала Шейлу упреками и угрозами. Совершенно бессознательно Шейла позволила себе улыбнуться, посмеиваясь в душе над необоснованной ревностью.

На впавшую в раж брюнетку ее улыбка произвела ошеломляющее впечатление, она зашипела, как ядовитая змея, и плюнула Шейле в лицо. Ситуация перестала быть забавной. Шейла отреагировала без промедления, влепив брюнетке пощечину.

Та вскрикнула от боли и удивления и схватилась за зардевшуюся щеку. Она подскочила к Шейле и, выкрикивая испанские проклятия, вцепилась ей в волосы. Шейла чисто по-женски ответила ей тем же. Гневная тирада Рафаги не возымела никакого эффекта.

— Вот те раз! — проговорил неизвестно откуда появившийся Ларедо, внося разнообразие в неудержимый поток испанской речи.

Видя, что женщины разошлись не на шутку и уже пинали друг друга ногами, мужчины бросились их разнимать. Рафага схватил Шейлу за руки и стал оттаскивать ее от своей приятельницы.

— Отпусти меня! — кричала она, безуспешно пытаясь вырваться из его железных объятий.

До нее доносились душераздирающие крики противницы, вырывающейся из рук Ларедо. Рафага прорычал что-то грозным тоном — и брюнетка тут же прекратила борьбу, хотя ревности и ненависти в ее горящем взоре не убавилось.

Шейла стояла, зажатая в руках Рафаги. Взяв ее за подбородок, Рафага заставил посмотреть ее прямо в лицо. Она отпрянула от его груди, ей были отвратительны его прикосновения. Но на него это не подействовало, он сохранял бесстрастное выражение лица, только в глубине непроницаемых глаз загорелись насмешливые огоньки.

Он что-то сказал брюнетке. Шейла по тону поняла, что это был отнюдь не комплимент. Она с негодованием высвободила свой подбородок из его цепких пальцев.

— Что он говорит? — спросила она Ларедо.

— Урезонивает Елену, — ответил тот после некоторого колебания. — Говорит, что ему незачем тащить в постель желтоглазую дикую кошку, когда у него есть страстный и ласковый котенок.

От этого объяснения шаткое спокойствие Шейлы как волной смыло.

— Свинья! Грязная скотина! — выкрикнула она, замахнувшись на Рафагу, но удар был тут же блокирован. — Я не позволила бы тебе даже пальцем до меня дотронуться! Убийца!

Она колотила его по рукам и плечам. Устав от борьбы, Рафага скрутил ее и приподнял.

— В свою кровать тащишь? — надрывалась Шейла. — Да я лучше в змеевнике буду спать, чем рядом с тобой! — с ненавистью бросила ему Шейла.

Не говоря ни слова, Рафага понес ее в комнату.

Подойдя к кровати, он бесцеремонно швырнул ее на постель. Молчание Рафаги было красноречивым — выражение его лица недвусмысленно говорило о том, что она непременно оказалась бы с ним в одной постели, захоти он этого сам. Краска схлынула с ее лица, и через секунду Рафага покинул комнату.

8

Спустя час к ней в комнату заглянул Ларедо, сообщив, что пора обедать. Она успела проголодаться, но ей совсем не хотелось возвращаться в «гостиную», где находился Рафага со своей темпераментной подругой.

— Здесь некому подавать тебе еду в комнату, — спокойно сказал Ларедо, — поэтому или иди к столу, или оставайся без обеда.

Он побрился, умылся и стал похож на настоящего американца, но Шейла уже поняла, что национальные узы его ни к чему не обязывают. Прежде всего он был членом этой шайки. А значит, ее врагом.