Шантель Седжвик - С любовью, Лукас

Я пожимаю плечами.

— Не особо.

Он осматривает меня со странным выражением на лице.

— Нет. Правда. — Подходит к моей кровати и рассматривает фото. — Узнаю этого парня, — говорит он. Выражение его лица все еще странное. Он улыбается, но выглядит немного раздраженным.

— Да, это Диллон. Но на ней еще много разных серферов. — Не знаю, почему это говорю. Сомневаюсь, что он ревнует, но хочу убедиться, что он не думает, будто я намеренно сосредоточилась на Диллоне.

Он смеется.

— Эти фотографии очень хорошие. Ты должна продать их какому-нибудь журналу.

Я смеюсь и хватаю из шкафа толстовку.

— Поверь мне. Никому они не нужны.

Когда я поворачиваюсь, он стоит прямо передо мной. Смотрит на меня, нахмурившись.

— Ты себя недостаточно ценишь, — говорит он. — Почему бы просто не поблагодарить, когда кто-то делает тебе комплимент?

Я не знаю, что сказать, так что просто пристально смотрю на него. Его взгляд решителен и серьезен, но я также вижу и намек на улыбку.

— Я…эм…спасибо. — Избегаю смотреть ему в глаза и обхожу его. — Готов идти?

— Ты должна сказать маме, куда идешь?

— Ей все равно. — Надеваю шлепки и выхожу из дома. Он следует за мной и тихонько прикрывает за собой дверь. На улице темно, но мы все равно направляемся к пляжу. Дорожка освещается несколькими фонарями, поэтому мы хоть что-то видим. Натягиваю толстовку. Не очень-то и холодно, но в ней я чувствую себя комфортнее. — Так куда мы идем?

Он пожимает плечами.

— Просто мне нравится пляж ночью. Он не так…богат событиями, как в течение дня. Никто не бегает, не плескается в воде. Здесь хорошо. Расслабляюще.

— Логично.

Мы идем в комфортной тишине, я пинаю холодный песок и улыбаюсь. Давненько не чувствовала себя так спокойно. На какое-то мгновение стараюсь задвинуть подальше беспокойства и мысли о Лукасе и просто думаю о красивом месте, в котором живу. Карсон прав. Ночью гораздо больше расслабляешься.

Мы продолжаем идти, и я поднимаю голову. Огни на причале Хантингтон становятся с каждым нашим шагом ярче, и я могу слышать, как волны врезаются в причал.

— Здесь так красиво, — произношу я.

— Да. Расскажи мне, на что похож твой дом?

— Юта?

Он кивает.

— Я никогда там не был.

— Там не так прикольно, как здесь. Много гор, травы, много снега зимой.

— Надо заставить твоего папу отправить тебе немного снега.

— Поверь мне. На снег приятно смотреть, но он быстро надоедает. И он такой холодный. А я не фанат холода.

— Тогда ты выбрала неверное место для проживания, — посмеивается он.

— Мои родители выбрали неверное место для проживания. — Я улыбаюсь. — Но это дом.

— Может, я смогу убедить тебя остаться здесь дольше. Так как ты не выносишь холод и все такое.

— Мне очень нравится теплая погода. — Я смеюсь. — Я говорю так, будто мне пятьдесят.

— Ты не выглядишь на этот возраст. — Его пальцы касаются моей руки и, прежде чем я осознаю, переплетаются с моими пальцами. Он смотрит на меня и слегка улыбается. — Так нормально?

Я тоже слегка улыбаюсь и киваю. Его рука греет мою, и я не могу не заметить, как идеально они подходят друг другу. Что очень глупо. Я уверена, что все руки одинаково подходят. Вспоминаю единственного парня, с которым когда-то держалась за руки. До того, как заболел Лукас. Все было совсем не так. Он был немного странным. И его рука была потной и огромной. Само собой, ничего не получилось.

Карсон кивает головой вперед.

— Мы с сестрой раньше в детстве играли под причалом. Но не ночью, потому что прилив. Мама приводила нас, и мы бегали вокруг столбов и прятались друг от друга. Или пытались отодрать палками от столбов усоногих раков. Всегда было весело.

— Усоногие раки. Это странные маленькие ракушки, да?

— Ага. Видела хоть одну?

Я качаю головой.

— Вживую нет, только на картинках.

— Я тебе как-нибудь покажу. Они очень странные, но в детстве я от них просто балдел.

— Мальчишки. Всегда балдеют от странных вещей.

Он смеется и сжимает мою руку.

— Итак, чем ты занималась в старшей школе кроме плавания? Чем-нибудь интересным?

— Не особо. А ты?

— Ох, да ладно. Уверен, что ты чем-то занималась.

— Ничем, что было бы достойно упоминания. Ты уже знаешь, что я играю на гитаре, плаваю и фотографирую. А что насчет тебя?

Он пожимает плечами.

— Я немного играл в футбол.

Я это знала. Понятия не имею, откуда, но знала.

— Круто.

Он улыбается.

— Не любительница футбола?

— Не очень.

— Логично. Ты все равно кажешься мне девушкой из хора. — Он искоса смотрит на меня и посмеивается над выражением моего лица.

— Я же уже призналась, что не умею петь.

— Ну не можешь ты быть настолько плоха.

— Правда. Я ужасно пою.

Он фыркает.

— И все равно мне хотелось бы послушать тебя, даже несмотря на то, что ты думаешь, будто поешь отстойно.

— Такого не будет, — говорю я. — Правда. Это печальное зрелище. Мой брат потрясающий певец. — Понимаю, что сказала, и вздыхаю. Был. Был замечательным певцом.

— Моя сестра такая же, какая и ты, по твоим словам. Совсем не умеет петь. Это так смешно. — Его глаза расширяются. — Нет, не смешно, что ты не умеешь петь, я просто над ней подтруниваю.

— Точно, — говорю я, позволяя сарказму просочиться. — Как я уже сказала… Никакого пения перед тобой. Никогда.

— Ну вот, над тобой не посмеешься. — Он подталкивает меня плечом.

Я отпускаю его руку и останавливаюсь, чтобы снять шлепки и пройтись возле воды. Люблю ощущение мокрого песка между пальцами ног. Это как педикюр. Карсон делает то же самое, но шлепки не снимает.

— Как твоя нога? — спрашиваю я. Я еще не видела, как он занимается серфингом, но повязка снята.

Он пожимает плечами.

— Лучше. Все еще приходится прикрывать рану небольшим пластырем. Она чешется.

— Значит, заживает. — По крайней мере, мне так говорил папа, когда я умудрялась пораниться. — Я так думаю. — Я улыбаюсь, осознавая, что понятия не имею, о чем говорю.

— Спасибо, доктор Нельсон.

Я фыркаю.

— Рада быть полезной.

Дальше идем в приятной тишине, наслаждаясь компанией друг друга. На улице много людей. Кто-то гуляет с собаками по дорожке. Несколько пар держатся за руки, как и мы, а некоторые лежат на пляже под одеялами и занимаются бог знает чем. Вижу нескольких детей с родителями и удивляюсь тому, что они не в кровати. Но, очевидно, это не мое дело. Я улыбаюсь семье, которая проходит мимо нас. Всех, кого я увидела, объединяет одно — они выглядят счастливыми. Умиротворенными.