Джейн Грин - Всё может быть

О черт. Я ничего не могу с собой поделать: чувствую, что не просто краснею, а становлюсь прямо-таки свекольного цвета.

— Теперь я точно вижу: ты влюблена! — смеется Сэл.

А я молю бога, чтобы она замолчала.

— Так-так, — улыбается Ник, — это уже интересно.

— Я не влюблена, — решительно говорю я. — Ни капельки.

— Продолжай, — говорит Ник, слегка толкая меня в бок и делая вид, что ничего не понимает. — Расскажи нам все. Мы знаем, тебе не терпится.

— Ник прекрасно разбирается в любовных делах, правда, Ник?

Все, что говорит Сэл, только усложняет ситуацию.

Ник просто кивает, но при этом улыбается, и я понимаю, что ему нравится издеваться надо мной.

— Давай, Либби, ты сегодня такая молчунья, это совсем на тебя не похоже.

— Сэл, мне нечего сказать.

— Не верю, — говорит Ник.

Я пинаю его под столом.

— О-о, — говорит Сэл, — за что это ты его?

— О боже, извини! — говорю я.

Ник откидывается на стуле и начинает хохотать.

— Что происходит? — Похоже, Сэл ошарашена.

— Кла-асс... — стонет Ник, — ну ладно, ладно. Извини. Просто Либби и я... — Он замирает.

Давай, продолжай, думаю я. «Либби и я» — что? Встречаемся? Или просто спим вместе? Что?

— Либби и я... — повторяет он и снова замолкает.

— Что «Либби и я»? — спрашивает Сэл, которая наверняка прекрасно понимает, что он хочет сказать, но просто придуривается.

— Ну, ты понимаешь... — Он наклоняет голову и поднимает брови.

— Нет, — говорит она, — не понимаю. — А потом не выдерживает и начинает смеяться. — О боже, я чувствую себя полной идиоткой.

— Ничего, — приободряю ее я, — мне надо было сразу сказать.

— Да уж точно, — говорит она, — почему ты не сказала?

— Не знала, с чего начать.

— Так у вас... все получилось? Тем вечером? — Лицо ее расплывается в улыбке.

— Отлично получилось, — подчеркнуто медленно выговаривает Ник, обнимая меня и чмокая в щеку.

— Ну нет, хватит тут изображать влюбленную парочку.

— Извини, — говорит Ник и отодвигается. — Просто я не могу от нее оторваться.

Я сижу и улыбаюсь. Улыбаюсь и улыбаюсь.

Подходит официантка и говорит, что наш столик освободился. Мы встаем и входим в ресторан. Первой идет Сэл, потом я и Ник. Он обнимает меня за талию, утыкается носом мне в шею и шепчет:

— Ты сегодня просто неотразима.

Я улыбаюсь еще шире и усаживаюсь за столик.

Мы прекрасно проводим время. Мне нравится, что Ник ладит с Сэл, хотя она больше его подруга, чем моя. И еще больше мне нравится то, что почти весь вечер он сжимает под столом мою руку и все, что я говорю, увлекает его, даже если на самом деле это вовсе неинтересно. Благодаря ему я чувствую себя самой замечательной женщиной на свете.

Мы немного говорим о работе, потом об общих знакомых, а потом начинаем рассказывать истории. Сначала о пьянках — и, естественно, в соревновании, кто больше всех напился, побеждает Ник. Потом о том, как мы в пьяном виде садились за руль, и о встречах с полицией. Я признаюсь, что однажды познакомилась с парнем, который пригласил меня на свидание, а потом появился в доме у моих родителей в полицейской форме. На этот раз побеждаю я.

Дальше мы вспоминаем наши худшие свидания и смеемся до колик, когда Сэл рассказывает, как она ответила на объявление колонки «Одинокие сердца», а потом по фотографии, присланной ей, влюбилась по уши. Но, когда произошла очная встреча, подающий надежды мужчина оказался толстым, лысым коротышкой!

— Наверное, думал, что я не замечу разницы! — хохочет Сэл.

А мы с Ником ломаем голову: что бы такое придумать, чтобы перещеголять ее. У Ника потрясающая история о тайном преследовании. Он познакомился в баре с блондиночкой с модельной внешностью. Они встретились несколько раз, и он понял, что она совершенно неинтересна. Она была именно такой, какими представляют моделей, — тупой блондинкой, — и он бросил ее. Потом блондинка замучила его телефонными звонками, каждый день появлялась у него дома, писала ему письма, где описывала день их свадьбы и в конце концов набросилась на него с кухонным ножом, крича, что если он не достанется ей, то не достанется никому.

Сэл и я замерли, открыв рот.

— Это ужасно! — говорю я. — И что же ты сделал?

— Попытался отнять у нее пистолет, но не смог, вот появился полицейский. Она взяла его в заложники, а потом застрелила. Дом окружили, а ее отправили в психушку. — Он печально качает головой.

— Подожди, — говорю я, — ты же сказал, что у нее былкухонный нож, а не пистолет.

— Правда? О, черт. — Он пожимает плечами. — Ну все равно, признайтесь, история была отличная.

— Ты все выдумал? — Сэл в замешательстве.

— Не совсем, — отвечает он, — это случилось на самом деле. Только не со мной, а с Миком в сериале «Бруксайд».

— Ник! — Я смеюсь. — Ты неисправим!

Мы допиваем кофе, и Сэл начинает зевать. Ник просит счет. Я не спрашиваю его, пойдет ли он ко мне, потому что мы оба уже знаем, что да. Когда Сэл предлагает подвезти Ника до метро, он говорит нет, и она краснеет.

Мы прощаемся с Сэл и идем в мою квартиру, и, когда мы входим, возникает неловкая ситуация: на автоответчике горит красная лампочка. Она показывает, что у меня четыре сообщения.

Я не могу прослушать автоответчик сейчас — не потому, что это могут быть сообщения от других мужчин, а из-за Джулс. Я-то Джулс знаю. Наверняка она оставила сообщение вроде: «Где ты? Опять трахаешься?», или «Надеюсь, ты ходить после прошлой ночи можешь», или «Как поживает наш любовничек?» А я умру, просто умру, если Ник услышит это!

— У тебя сообщения, — говорит он и садится.

— Да, наверное, от мамы или от Джулс. Сейчас уже поздно перезванивать. Завтра послушаю.

Он встает и целует меня в шею.

— Значит, темноволосые красавцы тебе не звонят?

— Если бы! — смеюсь я, но потом принимаю серьезный вид. — Никас...

По моему голосу он чувствует, что я хочу сказать что-то важное, поэтому отходит и говорит:

— Я что, плохо себя вел? Я что-то не так сделал, да? Что же?

— Нет, — смеюсь я. — Просто я хочу, чтобы ты знал, что, пока мы вместе, я ни с кем больше спать не собираюсь.

Он серьезно кивает и обдумывает то, что я сказала.

— Хорошо, — отвечает он, — я чувствую то же самое. Я понимаю, что между нами ничего серьезного быть не может, но согласен, что, пока мы вместе, мы не будем спать с кем-то еще. И если кто-то из нас захочет этого, мы честно признаемся и поговорим.

— Отлично, — я целую его, но в глубине души надеюсь, что он никогда не признается в чем-то таком и, если кто-то из нас встретит другого и, как он выразился, «захочет этого», это буду я.