Арина Ларина - Квадратное колесо фортуны

— Такие деньжищи ухлопаны, один автобус чего стоит, — гнула свое животастая Маня. — Вон, сватья уже еле стоит, когда успела, паразитка. Дядьев твоих поить не буду, так и знай. Ишь, зыркалами блестят, у-у-у…

Маня сбивала весь романтический настрой и заставляла окружающих женихов в последний раз всерьез задуматься о последствиях столь решительного шага.

От духоты у Юльки закружилась голова. Когда наконец настала их очередь и она, под руку с Сергеем вошла в зал, забитый гостями, ей показалось, что именно в этот торжественный и волнующий момент должно произойти что-то страшное. Например, из толпы выйдет женщина, облепленная детьми, и, ткнув в Сергея пальцем, закричит, что он не имеет права жениться второй раз. Или выскочит отвратительный Костик и начнет орать, что Юлька должна выйти замуж за него, потому что носит его ребенка. Или сам Сергей вдруг передумает и вместо возвышенного «да!», скажет позорное «нет!», и тогда…

Юлька понимала, что это уже откровенный психоз. Хорошо, что никто не видит, как трясутся и подгибаются под пышной юбкой коленки.

Со стороны все выглядело потрясающе. Лена, приглашенная на свадьбу в качестве переводчицы, сопровождающей итальянцев, с доброй завистью смотрела на худенькую, подпрыгивающую от нетерпения невесту. Она уже наслушалась от завистливо и благожелательно настроенных гостей всевозможных сплетен и знала, что Юлька такая же, как и она: простая девочка, которой неожиданно улыбнулось счастье. Лена подумала, что тоже может стать чьей-то невестой, захотелось в белом роскошном платье оказаться в центре внимания, шуршать крохотным аккуратным букетиком, а потом метнуть его в толпу… Юлькин пример разбудил в ней уверенность и надежду. Эта свадьба, судя по рассказам, выглядела счастливым финалом романтической голливудской истории. Если бы бедная Леночка знала, что творится в голове у невесты и какими окольными путями добиралась она до своего счастья, то разбуженная маршем Мендельсона надежда тут же уснула бы в ее душе вечным сном.

Все было, как и планировал Сергей: фуршет, тосты, поездка по городу с мучительным отщелкиванием множества пленок на память у всех мало-мальски известных памятников и, наконец, уединение в небольшом зале загородного ресторана. Не особо опытный в обольщении девушек муж доверил романтическое убранство свадебного зала персоналу, пообещав баснословные чаевые. Затраты окупились. Юлька подумала, что даже если вся остальная жизнь будет серой и неинтересной, этот праздник останется с ней навсегда.

Ночевали они в свадебном люксе, а через день у Сергея снова начинались обычные будни. Он не мог позволить себе полноценный медовый месяц.

— Юль, потом, ладно? Обязательно куда-нибудь съездим, — оправдывался он. — Сейчас никак. Ты не обижаешься?

Юлька, втайне надеявшаяся, что любимый в качестве свадебного подарка преподнесет ей конвертик с билетами в какую-нибудь экзотическую страну, лишь невнятно ободряюще промычала, скрыв разочарование. Всю ночь она крутилась, взвешивая и всесторонне обдумывая сложившуюся ситуацию, но к утру утешилась, живенько нарисовав в уме смачную картину предшествующих романтической поездке хлопот: получение паспортов, виз, неведомые прививки и сбор чемоданов.

«Да ну ее, эту Бразилию!» — с чувством чмокнула она посапывающего Сергея и сладко уснула. Ей снился пестрый карнавал и бегающий в толпе загранпаспорт, сварливым голосом государственного служащего перечисляющий какие-то непонятные пункты чудовищно длинной анкеты, серой лентой извивавшейся у него в руках. Потом ей приснилось голубое море, и она перестала судорожно перебирать ногами, гоняясь в своем кошмаре за неуловимым паспортом.

Переезд Тамары Антоновны на отдельную жилплощадь был намечен на ближайший месяц. Все упиралось в то, что свекровь соглашалась на любое жилье, лишь бы не мешать молодым, а Сергей желал лично выбрать квартиру для матери. Именно из-за его занятости просмотр нового жилья постоянно откладывался. Тамара Антоновна тихой мышью металась по квартире, стараясь не попадаться на глаза Юльке и приводя последнюю в состояние исступления своей безоговорочной покорностью и желанием услужить. Юлька в ужасе ждала момента, когда придется объявить «бабушке» о беременности. Представляя ее щенячий восторг и слезы в блеклых старческих глазах, Юльке хотелось немедленно собрать вещи и бежать куда глаза глядят. Живота видно не было, но Анька ее предупредила, что скоро попрет как на дрожжах.

«Рано или поздно все равно придется сказать Тамаре Антоновне о грядущем прибавлении в семействе, но лучше поздно», — рассуждала Юлька, крутясь перед зеркалом.

На учет она все-таки встала. Пройдя проторенным путем, она сразу купила номерок в регистратуре, переоделась и покорно села читать книжку в самом конце длинной очереди, стараясь не отвлекаться на эпизодические скандалы у двери кабинета, периодически перераставшие в небольшие потасовки.

Доктор показалась Юльке усталой, равнодушной и не очень профессиональной. Никаких особых рекомендаций она не дала, перечислив дежурный список витаминов, анализов и назначив новое свидание через три недели. Если в этой районной консультации так безответственно относятся к ее последнему шансу, то, может, действительно стоит наблюдаться в дорогой клинике, думалось Юльке, пока она натягивала колготки, стоя на ледяном полу.

— А я смогу сама родить или нет? — рискнула она пошевелить безучастную докторшу, торопливо черкавшую что-то в ее карточке.

— Почему нет? — спокойно сказала та, не поднимая глаз. — Только рановато вы про роды заговорили. Вам еще носить и носить.

— А мне вот в клинике сказали, что я вообще не могла забеременеть, — опять пристала к ней Юлька, пытаясь выведать хоть какие-то подробности о своем состоянии.

— Ну, раз забеременели, значит, могли, — безапелляционно парировала докторша.

Ответить на это было нечего.

— А если у меня будет угроза? — неуверенно спросила Юлька, наслушавшаяся за время сидения в очереди всяких ужасов. — Мне «Скорую» вызывать? И как она выглядит?

Врач наконец подняла голову и раздраженно посмотрела на доставучую пациентку:

— Кто? «Скорая»?

— Нет, угроза. — Юлька чувствовала себя абсолютной дурой.

— Не забивайте голову ерундой и поменьше думайте о проблемах. До свиданья.

Юлька захлопнула рот, торопливо сгребла со стола карту с кучкой листочков и попятилась к дверям.

Сев у гардероба, она попыталась изучить записи, занесенные в ее новый документ, но так и не смогла расшифровать хитросплетения фиолетовых чернил. Разборчиво написано было только то, что она и так знала: зачатие произошло в октябре. Эта карта подтверждала Юлькино новое положение — будущая мать, но сама процедура выдачи оказалась вовсе не возвышенной и не праздничной. Уходила она с четким ощущением, что оторвала от дела страшно занятого человека.