Джейн Грин - Хочу ребенка!

«И почему только я раньше не додумалась поехать?» – думает она, широко улыбаясь, когда они приезжают в аэропорт. «Почему я так долго ждала?».

8

Джулия открывает глаза и нащупывает часы. 3.02 ночи. То есть восемь утра в Англии. Именно в это время она обычно встает.

Четырех часов сна явно недостаточно. Она забирается обратно под одеяла и пытается опять уснуть. Через сорок минут, поняв, что волнение так и не дает уснуть, она откидывает одеяла и пробирается на крошечную кухню.

Сказав, что живет в квартире размером с обувную коробку, Белла говорила серьезно. Ее апартаменты состоят из двух крошечных комнатушек, одна из которых – гостиная – совмещена с кухней, а другая – спальня в форме буквы L – с лилипутской ванной.

– Но ты только посмотри, какой вид, – сказала Белла прошлой ночью, провожая Джулию к окну. – Правда, невероятно?

Джулия согласилась, глядя на Манхэттен с высоты тридцать пятого этажа. Но она не совсем понимала, как высоко ценится на Манхэттене прекрасный вид.

– Некоторые мои знакомые снимают квартиры в два раза меньше этой и в два раза дороже, – призналась Белла. – Все из-за шикарного вида.

Джулия открывает дверцы буфета Беллы в поисках кофе или чего-нибудь съестного, и в ошеломлении видит пустоту. Там нет абсолютно ничего. Джулия привыкла, что Марк всегда забивает кухонный шкаф до отказа, чтобы быть готовым ко всему.

Цыпленок по-мароккански с кедровыми орешками и толчеными зернами кардамона? Пожалуйста. Кедровые орешки во втором шкафчике справа, зерна кардамона и другие специи в кладовке. Ступка и пестик – на столе, рядом с тостером.

Суши домашнего приготовления? Коричневый рис в кладовой (под шафраном, тмином и семенами кориандра), длиннозерный – в третьем шкафчике справа, крабовые палочки в морозильнике, васаби в дверце холодильника. Бамбуковые салфетки скрываются где-то на дне нижнего ящика, а в ящике для овощей всегда, в любое время дня и ночи найдется авокадо.

Но Белла, кажется, не только понятия не имеет, что такое ступка и пестик. У нее нет даже самого необходимого. Консервированных помидоров на всякий пожарный. Даже баночки со смешанными приправами пятилетней давности. Даже овсяных хлопьев. Наконец Джулии удается откопать завалявшуюся банку тунца, срок годности у которого прошел четыре месяца назад, и за этой банкой – слава всевышнему! – жестянку кофе.

Но у Беллы нет чайника.

К тому времени Джулия уже впадает в отчаяние и, отыскав кастрюлю и наполнив ее водой, ставит на огонь. Она находит чашку без блюдца, которая валяется под раковиной, и чуть не начинает рыдать, когда понимает, что кофе нерастворимый.

Она принимается искать снова, заглядывая в каждый шкафчик, но чувствует, что ситуация провальная. Может, ей удастся выудить гранулы из чашки, а по том можно будет и кофе попить? В конце концов ей удается найти чайную ложку.

Кофе омерзительный. Серого цвета (молоко в холодильнике внушает подозрения, но Джулии уже до лампочки), на поверхности плавают черные кофейные зернышки. В других обстоятельствах пить такое она бы не стала. Но сейчас, поморщившись, пьет, и подходит к большому окну с видом, улыбаясь шпилям здания Крайслера и Эмпайр Стейт Билдинг.

Боже. Воспоминания.

Она обдумывает, не убрать ли постель, а потом, свернувшись клубочком на диване, посмотреть телевизор, но вместо этого забирается под одеяла с тошнотворной чашкой кофе, делает потише и принимается переключать каналы.

– Что ты делаешь? – пошатываясь и моргая, Белла вваливается в гостиную.

На ней короткое кимоно сиреневого цвета, и Джулия улыбается, увидев, как безупречно она выглядит даже в четыре утра.

– Не могу спать. Слишком взбудоражена. Я тебя разбудила? Извини, что так грохотала?

– Не-а. Не беспокойся, ты не виновата. Стены как будто из бумаги сделаны, – она зевает и потягивается, потом замирает как вкопанная. – Джулия, что это за хреновину ты пьешь?

– Кофе.

Белла осторожными шажками приближается к кофейной чашке, наклоняется и нюхает.

– Это не кофе. Это собачья моча.

– Знаю, – Джулия с несчастным видом косится на свою чашку с уже остывшим варевом. – И на вкус так же отвратительно, как и на вид.

– Душа моя, если бы на вкус это было так же отвратительно, ты бы в жизни не сделала ни глоточка. Какого черта ты не достала перколятор? У меня даже есть фильтры.

– Последний раз я слышала слово «перколятор» в 1976 году, – смеется Джулия, чувствуя себя идиоткой.

Белла пальцем показывает на большую кофеварку со стеклянным чайничком для кофе в комплекте, которая стоит на самом видном месте, прямо посреди кухонного стола.

– А ты думала, это что такое? – Белла качает головой, достает фильтры и наполняет кувшин водой. – Нарезанная печенка?

Джулия смеется:

– Извини. Кстати, чем ты питаешься, когда бываешь дома? Твой кухонный шкаф – это просто позор. У Марка случился бы сердечный приступ.

– Марк, конечно, мне очень нравится, но не пошел бы он к чертям собачьим, – Белла включает кофеварку и облокачивается на стол. – Что касается продуктов, в этом городе дома никто не ест.

– Что, никогда?

– Никогда. Смотри, – она открывает дверцу духовки. Внутри лежит нечто, подозрительно напоминающее стопку свитеров. – Идеальное место для хранения кашемира, – хохочет она, а Джулия пораженно качает головой.

– Значит, ты дома только кофе пьешь?

Белла качает головой:

– Вообще-то, это тоже редкость. Утром по пути на работу забегаю в «Старбакс» на Второй и беру диетический латте, Я эту хреновину уже тысячу лет не использовала.

– Замечательно, – Джулия берет жестянку с кофе. – Неудивительно, что срок годности этого кофе кончился еще в прошлом феврале.

– Какая разница? – Белла споласкивает чашку Джулии под краном, чтобы налить новую порцию кофе. – Ты сама только что хотела выпить кофе в гранулах с прокисшим молоком. Выпей это, моя дорогая, – Белла протягивает Джулии чашку дымящегося кофе, – …и тебе покажется, будто ты умерла и попала в кофейный рай. Точно. Я иду спать.

– Не уходи, – умоляет Джулия, но Белла качает головой и исчезает в спальне.

– Кто рано встает, тому бог подает. Спи, моя крошка, стройные ножки. Увидимся утром. – Она посылает Джулии воздушный поцелуй и исчезает.

– Какого черта? – Джулия продирает веки и видит Беллу, которая носится по гостиной в малиновых расклешенных спортивных штанах и черном топике с открытым животом и с треском поднимает жалюзи.

– Проснись и пой, проснись и пой! Помнишь, что я говорила про стройные ножки? Мы с тобой, моя дорогая, отправляемся в спортзал.

– Ты что, с катушек съехала? – стонет Джулия, утыкаясь лицом в подушку, чтобы закрыться от солнечных лучей, которые проникают в комнату. – Который час?