Рэдклифф - Любовь и честь

После полуночи машин на дорогах Манхэттена было мало, хотя Нью-Йорк известен как город, который никогда не спит. Кэм расплатилась с таксистом и вышла. По тротуарам тут и там прогуливались люди, из открытых дверей баров и ночных ресторанов доносилась музыка. Пройдя немного вперед, она вошла в небольшой бар и села на высокий стул у барной стойки. С момента расставания с Блэр прошло не больше получаса. Бармен, брюнетка с роскошным телом и холодными глазами, подошла сразу же. Ее мускулистые плечи обтягивала белая футболка, заправленная в потертые синие джинсы.

– Как дела?

– Отлично, – ответила Кэмерон. – Шотландский виски безо льда.

– Не вопрос.

Минуту спустя Кэмерон потягивала выдержанный виски и пыталась понять, что произошло за несколько последних часов. Черт, за несколько последних дней. Она бессмысленно возила стаканом по барной стойке и пыталась решить задачку, в которой было слишком много неизвестных. Все началось с брифинга в Вашингтоне и непонятной капитуляции Стюарта Карлайла перед Дойлом, грозящим расследованием, а завершилось ночной выходкой репортеров, угрожавших Блэр. И еще, конечно, была Клэр.

Она утомленно вздохнула. Клэр.

Рядом раздался мягкий голос:

– Подруга?

Кэмерон подскочила от неожиданности, что свидетельствовало о ее чрезмерной усталости или тумане в голове. Она подняла глаза и увидела, что рядом сидела рыжеволосая девушка. Удивительно, что она ее даже не заметила. Возраст девушки определить было трудно: может, ей было чуть больше двадцати, а может на десять лет больше. Ее широко распахнутые зеленые глаза призывно блестели, а высокая полная грудь была видна практически вся, вместе с сосками. Все это выглядело многообещающе.

– Должно быть причина твоей грусти - женщина, – снова сказала незнакомка.

– Нет, – Кэмерон покачала головой. – Просто мысли.

– Если в твоих мыслях есть что-то или кто-то, от чего тебе хотелось бы отвлечься на несколько часов, я могу предложить пару интересных и действенных способов.

– Нет, спасибо, – улыбнувшись, сказала Кэмерон. – Мне нужно сосредоточиться, а не отвлекаться.

– Иногда сложно сосредоточиться в одиночестве, – сказала женщина, наклоняясь ближе и нежно проводя пальцами по правой руке Кэмерон.

– Я не одна, – мягко сказала Кэмерон.

Женщина молча посмотрела на нее и кивнула.

– Тогда отпускаю тебя к тому, что занимает сегодня твои мысли.

С этими словами девушка отошла, и Кэмерон снова стала вертеть в руках стакан виски. Прикосновение руки незнакомки мысленно перенесло ее к Клэр. Клэр. Является ли она частью происходящего? Еще несколько дней назад она думала, что эта глава ее жизни окончена.

Положив телефонную трубку, Кэмерон быстро прошла в спальню и переоделась в первую попавшуюся одежду. Она застегивала молнию на джинсах, когда в дверь позвонили. Она быстро надела футболку и открыла:

– Привет, Клэр.

– Прости, – начала женщина, стоявшая в прихожей. – Я знаю, что не должна быть здесь.

– Все в порядке, – Кэмерон протянула руку, и Клэр пожала ее. – Проходи.

Клэр была одета как всегда: подобранное со вкусом вечернее платье, соответствующие туфли, светлые волосы, собранные в пучок на затылке, безупречный макияж и изысканные драгоценности. В дверях она замешкалась, но потом положила сумочку на почтовый столик в коридоре.

– Ты выглядишь усталой. Уже поздно, да? Боже, я, наверное, должна уйти.

– Пойдем в гостиную. Тебе налить чего-нибудь?

– Вино, если есть.

Пять минут спустя Кэмерон присела рядом с Клэр на диван у окна, где за полчаса до этого разговаривала со своей любимой. Она отогнала образ Блэр, стоявший перед глазами, и протянула стакан каберне женщине, с которой занималась любовью множество раз. Под глазами Клэр были отчетливо видны морщинки усталости и напряжения.

– Что с тобой?

– Я кое-что слышала от моих... коллег... за несколько последних недель. Кто-то задавал вопросы.

Кэмерон нахмурилась.

– Пытался выудить информацию у... эскорта?

Клэр улыбнулась, но в ее голубых глазах было беспокойство.

– Сначала ты должна понять одну важную вещь о нашей работе: конфиденциальность является самой главной из предоставляемых услуг. Все мы полностью прошли проверку на политическую благонадежность. Проверка наших данных способна конкурировать с проверкой на уровне федерального правительства. Все тщательно изучено и запротоколировано. Никто никогда не разглашает информацию о клиентах. Такого просто не бывает. Полностью исключено.

– Но сейчас ты полагаешь, что кто-то заговорил?

– Я не знаю, – Клэр покачала головой. – Все, что я знаю, – кто-то задавал вопросы.

– И почему ты говоришь об этом мне?

– Потому что они задают вопросы о президенте.

Кэмерон пожала плечами.

– По Вашингтону ходили слухи, что, прежде чем он был избран, он пользовался услугами для своих... потребностей. Так это не новость.

– Я знаю, – сказала Клэр. – Но это первый раз, когда к нам обратились с вопросами. С одной стороны, наши имена всегда исключают из отчетов, даже письменных. Ни у кого нет доступа к нашим настоящим личностям, и нас почти невозможно связать с любым клиентом или организацией. Но при всем при этом некоторых из нас уже расспрашивали о нем.

Кэмерон молчала, анализируя информацию.

– Это означает, что кто-то, возможно, идентифицировал вашу организацию, а также получил доступ к вашим файлам.

– Да. И если это так, то не исключено, что они получили доступ не только к персональному составу эскорта. У них могли оказаться списки клиентов.

– Понимаю, – Кэмерон потерла лоб, пытаясь отогнать пульсирующую головную боль, которая мешала сосредоточиться. – Ты здесь, чтобы предупредить меня?

– Отчасти, и...

– Что?

– Я знаю, кто ты.

– Что ты имеешь в виду? – спокойно спросила Кэмерон.

– Тебя показали по телевизору.

– Да, – со вздохом признала Кэмерон. – Думаю, ты знала это довольно давно.

Клэр положила руку на бедро Кэмерон. Это был первый раз за шесть месяцев, когда она дотронулась до нее.

– Моя работа состоит не в том, чтобы знать кто ты. Все мои обязанности сводятся к тому, чтобы знать, что тебе нужно.

Прикосновение руки Клэр пробудило воспоминания, это было так же бессознательно, как и пробуждение голода от знакомого вкусного запаха. В течение многих месяцев после смерти Джанет Кэмерон хотелось всего лишь несколько часов сна без сновидений. И Клэр своими нежными ласками давала ей это. Тело привычно среагировало на прикосновение ее пальцев: нервные окончания Кэмерон слишком хорошо помнили ласки Клэр, и ее дыхание участилось. Игнорируя сладкий позыв непрошеного желания, она спросила: