Сандра Браун - Свадебный венок

Когда они стали пить кофе, Камилла сказала:

– Кажется, твой отец чувствует себя лучше. Это правда?

– Да. И, как мне кажется, причиной этого улучшения является твой приезд. Он так хотел отреставрировать дом, а с твоим появлением его мечта может очень скоро осуществиться. Это его воодушевляет. Хотя, увы, здоровье его уже никогда не станет прежним, каким было до злополучного сердечного приступа. Я постоянно беспокоюсь за него.

– Я в этом не сомневалась, Зак, – заметила она и осторожно прибавила: – Он так тебя любит.

– Да, знаю, – Зак невесело засмеялся. – Веришь ли, я иногда жалею, что у меня нет братьев и сестер и не с кем разделить эту ответственность за его любовь. Я ведь должен постоянно давать ему повод гордиться мной. Боюсь, я его здорово разочаровал.

– Почему? Как ты можешь такое говорить?

Зак заерзал в кресле.

– У отца есть одна… ну, навязчивая идея, что ли… продолжить род и передать «Свадебный венок» и плантацию в руки нового поколения Прескоттов, – он отпил кофе. – Боюсь, что он не дождется того времени, когда я наконец решусь жениться.

Камилла растерялась от такой откровенности Зака и, отведя взгляд, принялась рассматривать картину на стене. Некоторое время они просидели молча, потом Зак подозвал официанта, уплатил по счету, и они вернулись в припаркованный перед рестораном пикап.

– Чудесный был ленч, и «Пост Хауз» мне тоже очень понравился. Спасибо, – негромко произнесла Камилла, когда Зак завел мотор и умелым маневром направил пикап в субботний поток машин, спешащих из Натчеза в пригород.

– Тебе правда понравилось? – улыбнулся он.

– Конечно. Знаешь, чего я боюсь? Что при таких ленчах и вашей южной кухне я скоро превращусь в пышку.

Она рассмеялась, но вдруг вспомнила, что сказал Зак, когда она впервые заговорила о своей возможной полноте. Кажется, он заметил, что ей есть «куда толстеть». Она бросила на него быстрый взгляд и, к окончательному своему смущению, убедилась, что и он этого не забыл.

– Осмелюсь заявить, что те жалкие несколько фунтов, которые ты набрала, пошли тебе впрок, – он усмехнулся с видом заправского сердцееда и состроил похотливую гримасу.

Камилла залилась густым абрикосовым румянцем. Зак добродушно засмеялся и дружески похлопал ее по коленке. Однако пальцы его задержались там на мгновение дольше, чем требовалось, и у девушки снова перехватило дыхание.

Они ехали через районы Натчеза, минуя один особняк за другим, которые Камилла еще не видела. Камиллу умиляли лиричные и романтические названия поместий – «Охряное», «D'Evereux», «Прекрасные Дубы», «Горный Привал», «Боярышник» и так далее, и так далее. Каждый был хорош своей особой, неповторимой красотой. Одни представляли собой увеличенные копии премилых фермерских домиков, другие же, как и «Свадебный венок», являли примеры роскошного южного колониального стиля с элементами греческого.

– Знаешь, сады вокруг этих домов нравятся мне ничуть не меньше, чем сами дома. Дубы, магнолии, ивы – до чего же чудесно. Можно себе представить, как тут красиво весной, когда расцветает море всевозможных цветов. Но, наверное, особенно хороши эти маленькие очаровательные цветы, что растут в вашем «Свадебном венке»! – восторженно добавила она.

– Да, это так, – согласился Зак. – Обидно, что они цветут совсем недолго. Однако, быть может, оттого это время и кажется таким особенным. А ты когда-нибудь видела Лонгвуд?

– Тот самый восьмиугольный особняк?

– Да. Его так и не достроили, только первый этаж. Все эти годы он пустовал. Наверное, его начали строить году в 1858-м, а к 1861-му еще не закончили.

– Грустно думать о том, что кто-то вложил в дом столько сил и времени, и все напрасно. А в результате там никто не живет. Я бы предпочла владеть маленьким домиком, в котором живет много людей, чем большим, но пустым или вовсе заброшенным.

– Вот я вас и раскусил, мисс Джеймсон. Вам нравится, когда двор зарос деревьями, а дом полон людей, – он поглядел на нее и подмигнул. – Или я ошибаюсь?

– Нет, абсолютно прав, но я ведь сама в этом призналась, – с улыбкой ответила Камилла. – Должно быть, это желание возникает оттого, что у меня не было ни братьев, ни сестер. А единственный ребенок в семье иногда испытывает довольно сильное чувство одиночества.

– Значит, у нас есть кое-что общее, правда, Камилла? – голос Зака звучал нежно, доверительно и завораживающе. Девушка ответила ему ласковым взглядом.

Ей было так хорошо. День прошел изумительно. Она чувствовала себя почти счастливой от времени, проведенного вдвоем с Заком. Пикап неспешно ехал по извилистой дороге, направляясь к дому, а Камилла откинулась на сиденье, невольно все глубже вжимаясь в кожаную обивку. Мысли ее крутились вокруг сегодняшнего открытия – она любит Зака. Можно ли надеяться, что и его чувства к ней переменятся? Казалось бы, сегодняшняя поездка давала повод для подобных надежд. Зак был с «ей добр, щедр, очень мил и едва ли не нежен. А вдруг для них еще не все потеряно? Ведь за два долгих года ни один мужчина не смог заставить ее забыть Зака. Есть ли хоть слабая надежда, что и Заку воспоминания об их единственной ночи приносят не одну только горечь? Вспоминает ли он то счастье, которое познали они тогда?

Зак вывернул на проселочную дорогу, ведущую к «Свадебному венку», и машина запрыгала по ухабам.

– Если мне будет позволено сделать критическое замечание, мистер Прескотт, могу ли я намекнуть вам, что неплохо было бы привести в порядок эту дорогу?

– Вы в самом деле так считаете, мисс Джеймсон? – надменным тоном поинтересовался он, но тут же расплылся в улыбке и подмигнул. – Ты совершенно права!

Взвизгнули тормоза. Зак остановил пикап, выключил мотор и радио. Закатное солнце отбрасывало на лужайку длинные тени и подсвечивало багряные и золотые листья деревьев так, что они казались живым пламенем. Снаружи потянуло прохладой, но в машине было тепло и уютно.

Они молча сидели бок о бок в кабине пикапа, испытывая близость, не нуждавшуюся в словах или прикосновениях. Каждый наслаждался этим безмолвным уединением, волнующим соседством другого.

Словно подчиняясь точному механизму, головы их синхронно повернулись друг к другу. Зак медленно протянул руку и коснулся облака волос девушки, провел ладонью по ее щеке. Камилла, как завороженная, не могла оторвать взгляда от его глаз, этих бездонных синих озер, могущественных магнитов, безудержно притягивавших ее. А Зак, казалось, вбирал глазами ее всю. Взгляд его скользнул вниз по ее лицу, заглянул в огромные манящие глаза, чуть задержался на приоткрывшихся губах девушки, пополз вниз по тонкой шее, где билась голубая жилка, и наконец остановился на груди. Под мягкой тканью рубашки отчетливо проглядывали два упругих бугорка. Пальцы Зака начали поглаживать трепещущие губы Камиллы, затем он легонько надавил на нижнюю губу и сказал: