Нокаут - Элианна Рив
Я не знала, куда деться. Ирка же, набравшись смелости, виновато улыбнулась и сказала парням:
– Простите, мы не хотели!
– С этого дня, девушки, у вас два врага в этой чёртовой обители. Молитесь! – проговорил Артём. От его слов по моей спине пробежали мурашки, а ноги предательски подкосились.
– Добавили вы нам проблем, дамы! – с отчаяньем в голосе сказал Антон, усаживаясь на мотоцикл. Антон сел за ним, и парни умчались прочь.
***
Удобно устроившись на кровати в своей уютной спальне и надев наушники, я погрузилась в любимые треки. Перед глазами мерцал экран ноутбука – там мелькали кадры видео, которое мы с Иришкой сняли вчера специально для нашего канала. Но было ощущение, будто сама жизнь решила сыграть с нами злую шутку: просмотры падали, лайки таяли, а число подписчиков не увеличивалось, а наоборот, пошло на убыль. Доход от монетизации стремительно сокращался, словно вода утекала сквозь пальцы. Казалось бы, всего лишь цифры, но каждая из них когда-то была маленькой победой, а теперь превращалась в поражение.
Я смотрела в экран ноутбука, пытаясь понять, как спасти блог, но мысли сами собой возвращались к недавнему разговору между Антоном и деканшей… Почему-то эта тема никак не выходила из головы. И больше всего раздражало даже не само это неприятное событие, а невозможность спросить Антона напрямую, правду ли говорила Лидия Васильевна. Вот уж действительно неудобная ситуация!
Существовать одновременно в двух мирах непросто, особенно когда один мир постепенно превращается в лабиринт иллюзий и вранья. Кажется, что вокруг тебя постоянно плетутся интриги, да и ты сам всё больше утопаешь в собственной лжи. Вдобавок мы с Ирой нажили врагов в лице моего парня и его лучшего друга. Замечательно!
Внезапно пришло осознание: какое странное чувство – испытывать раздражение к самой себе. Возможно, и папа ощущал то же самое, ведя двойную жизнь. Узнала я об этом ужасающем факте ещё в старшей школе. При этом, когда я поняла, что отец завёл себе подружку, отодвинув нашу семью на второй план, перед моим внутренним взором встала мама – такая добрая, искренняя, бесконечно любящая своего мужа. Раскрыть ей горькую правду означало нанести смертельный удар прямо в сердце. Поэтому я молчала, притворялась, будто ничего не знаю, хотя каждый раз, глядя на отца, чувствовала, как внутри всё сжимается от боли и гнева. Наше с ним общение стало формальным, холодным. Предательство трудно забыть, ещё труднее – простить…
Теперь я стою перед зеркалом собственной совести. Чем я отличаюсь от отца? Разве мои поступки лучше? Нет, получается, я продолжаю семейную традицию, тоже превосходно умею лицемерить и лгать. А ведь обманывать другого человека – худшее, что можно сделать. Выходит, я ничем не лучше отца, а значит, не заслуживаю прощения. Тяжело жить двойной жизнью, быть актрисой в собственном спектакле, скрываясь за внешностью другого человека.
Глава 12. Антон
Натирая стаканы белым вафельным полотенцем, я краем уха слушал историю мужика, что опрокидывал уже пятый по счёту бокал бренди. Это был один из постоянных гостей бара, который, прилично надравшись, каждый раз начинал рассказывать одно и то же: что у него вечно недовольная жена и трое маленьких деток, работа не в радость, да и заработная плата настолько мала, что семья еле сводит концы с концами.
В мои обязанности не входит давать советы, я должен лишь выслушивать клиентов и вовремя подливать пойло в пустые бокалы. Но я терпеть не могу истории, в которых мужик весь из себя такой бедный-несчастный, ни в чём не виноват, жена пилит его просто так, а он, видите ли, устал один работать. Тогда вопрос: зачем загонять женщину в декрет, при этом не имея возможности содержать семью, а вдобавок пропивать заначки в пабах и снимать потрёпанных шлюх? Вот такой жизни я бы точно не хотел. Поэтому, пусть мой большой заработок незаконный, зато мне не приходится с горя пить шестой бокал, еле наскребая мелочь из карманов, чтобы расплатиться с барменом.
– Дру… ик… дру-уг, налей ещё, – едва ворочая языком, промычал мужик. – Потом занесу деньги.
– Давай так: это последний бокал за счёт заведения, а потом ты идёшь домой, – сказал я пьянчужке, наполнил его стакан и направился к выходу, чтобы покурить.
– Петруха, посмотришь за баром? – обратился я к парню, что забивал кальян за третьим столиком, тот махнул, и я скрылся за тяжёлой дверью.
Вдыхая едкий дым сигарет, я невольно поморщился, вспомнив разговор с Тёмой. Из-за наших игр мы теперь торчим немалые деньги, и их нужно вернуть как можно быстрее. Вдобавок надо найти долговязого и разобраться с пропажей содержимого кейса из угнанной тачки, которое повесили на нас. Плюс я никак не мог понять: кто вообще мог связаться с Тарасом и заказать меня? А ещё эта деканша со своей песней про отчисление… Всё в кучу. К тому же Ульяна игнорирует мои сообщения и звонки, словно не хочет больше общаться. Надеюсь, я себя накручиваю, ведь потерять девушку, сводящую меня с ума, я просто не имею права.
Из-за угла вальяжной походкой вышел Артём, попивая энергетический напиток.
– Здорово, – протянул он мне руку. – В общем, я нашёл Хирурга. Он будет ждать нас сегодня ночью в игровом клубе на набережной.
– Отлично. А что насчёт Тараса? – спросил я, притаптывая кроссовкой сигарету.
– Ничего, скрылся подонок, – сплюнул на землю Артём. – Из страны, наверное, сбежал.
– Хм… Странно всё это. Мы же виделись с ним недавно, и он не упоминал про свой отъезд. – Я присел на ящики.
– А что бы он сказал? – хмыкнул Тёма. – Прости, друг, я сваливаю?! – Допив энергетик и сжав пустую банку, он продолжил: – Я, кстати, справочки навёл про этих двух дамочек, которые нас перед Бульдогом подставили.
– Та-ак, интересненько, и что там? – вытянув ноги, спросил я.
– Ни-че-го, – развёл руками Тёмыч. – Они, короче, в студгазете работают, в группе их не жалуют, наоборот девчонкам достаётся. Постоянно вдвоём таскаются. Ну я, конечно, подозреваю, что это из-за их шмоток старомодных… Но есть же сейчас
