Сделка с подонком - Анна Нест

как ее губы дрожали, как дыхание сбилось, но я не испытывал облегчения…

Я должен был радоваться.

Должен был думать: «Вот оно, наконец-то она поняла».

Но все, что я чувствовал — это усталость.

Глухую, разъедающую усталость, которая скользила по венам холодом, а не яростью.

Я больше не хотел ничего доказывать.

Больше не хотел бороться за нее.

Я устал любить ее в одиночку.

— Макс… — наконец сорвалось с ее губ.

Я молчал.

Она сглотнула, вцепилась в край простыни так, будто это могло ее спасти.

— Я… я не знала… я…

Я резко поднялся, оттолкнув стул так, что он с грохотом ударился о стену.

Мне не хотелось больше ее слушать.

Не хотелось слышать, как она скажет: «Я не знала», «Я ошиблась», «Я просто поверила».

Мне было плевать.

Все, что мне было нужно — это ее вера.

И она ее мне не дала…

Аля не пыталась меня остановить.

Просто смотрела.

И я понял, что даже сейчас, даже в этот момент, когда вся правда вышла наружу, между нами все равно осталась бездна.

Я чувствовал, как внутри все скручивается в один тяжелый, вязкий комок боли.

— Ты не пыталась услышать меня, — мой голос прозвучал глухо, и я сам себя почти не узнал.

Она всхлипнула.

— Ты не дала мне ни одного шанса, — продолжил я, глядя на нее сверху вниз, и впервые за все это время я не хотел прикасаться к ней. — Ты просто ушла.

Она мотнула головой, ее плечи задрожали.

— Макс…

— Что? — я горько усмехнулся, но в этой усмешке не было злости. Только пустота. — Ты хочешь сказать, что жалеешь?

Она молча кивнула.

Но это ничего не меняло.

Авдей молчал, но я видел, что он чувствовал вину.

Он стоял у стены, стиснув зубы, но не пытался вмешаться.

Не пытался сказать мне что-то вроде «Макс, успокойся», «Не руби с плеча», «Дай ей шанс».

Он видел, что мне уже нечего рубить.

Все давно разрушено.

Я посмотрел на него с ненавистью.

— Поздравляю, — выдохнул я. — Вы с Ирой сделали все, как надо.

Он не ответил. Но я знал, что он чувствовал себя дерьмово.

Но какая теперь разница?..

Я посмотрел на нее еще раз.

На ее измученное лицо, на ее взгляд, полный сожаления, на ее дрожащие руки.

Аля боялась, что я уйду. Но она сделала этот выбор первой.

Я наклонился ближе, так, чтобы она слышала каждое мое слово.

— Теперь уже поздно, Аля.

Она задохнулась.

Я выпрямился и направился к двери.

Я больше не собирался бороться.

Я не собирался страдать.

Я просто ушел.

Глава 42

Аля

Дверь закрылась.

Я смотрела на нее и все еще ощущала его запах, его тепло, его присутствие, но Макса уже не было.

Он ушел.

Я сделала вдох, но воздух застрял в горле, как будто кто-то невидимый сжал мои легкие и не позволял мне дышать.

Все это время я думала, что если узнаю правду, если выяснится, что Макс не изменял мне, что все это была чья-то грязная игра, то все можно будет исправить.

Но не все можно исправить.

Я сама разрушила нас.

Я сама выбрала не доверять ему.

И теперь я потеряла единственного человека, которого любила.

Я хотела остановить его, но не смогла.

Я должна была закричать.

Я должна была схватить его за руку и сказать: «Пожалуйста, останься».

Но губы не слушались.

Они просто дрожали, как и руки, как и все внутри.

Авдей что-то сказал, но я не слышала.

Меня больше не было в этом мире.

Я сломалась.

В груди сдавило так сильно, что я не выдержала.

Я зажмурилась, вцепилась пальцами в простыню, стиснула зубы, чтобы не закричать, но от этого стало только хуже.

Боль переполняла меня.

Она выжигала изнутри, разрывала меня, клокотала в венах чистым отчаянием.

Я потеряла его.

На этот раз по-настоящему.

Авдей смотрел на меня, но не знал, что сказать.

Он был рядом, но мне было все равно.

Он разрушил мою жизнь.

Я не могла на него смотреть.

Не могла слышать его голос.

Не могла простить.

И не могла вернуть Макса.

Я хотела снова закрыть глаза и уснуть, чтобы забыться, чтобы проснуться в мире, где он все еще любит меня, а я не разрушила все своими руками.

Но я уже знала — таких миров нет.

Я просто осталась одна.

И это было самой страшной реальностью в моей жизни.

Глава 43

Аля

Я не помню, как прошел следующий день.

Время растеклось вокруг меня, превратившись в бесформенный, тягучий, холодный туман, в котором не было ни прошлого, ни будущего.

Только пустота.

Только осознание, что он ушел.

И не просто ушел — он меня отпустил.

Я потеряла его.

По-настоящему.

Без шанса вернуть, без возможности все исправить, без права даже надеяться, что когда-нибудь он посмотрит на меня так же, как смотрел раньше.

Я лежала на больничной койке, смотрела в потолок и пыталась осознать, как я докатилась до этой точки невозврата.

Когда именно я сделала этот последний шаг в пропасть?

В какой момент я стала для него чужой?

Была ли это та секунда, когда я поверила в лживое видео?

Или когда я не дала ему объясниться?

Или когда я сказала «нет» на набережной?

Я не знала.

Но теперь все это не имело значения.

Потому что даже если я сейчас сорвусь с места, даже если побегу за ним, даже если упаду перед ним на колени и скажу, что была глупой, слепой, сломанной, он не примет меня обратно.

Я видела это в его глазах.

Видела, как он уходит, не оглядываясь.

Я сама вытолкнула его из своей жизни.

И теперь я должна научиться жить с этим.

Но как?!

Как мне дышать, если он был моим воздухом?

Как мне существовать, если он был моим смыслом?

Как мне вставать по утрам, когда я знаю, что он больше не мой?

Я не знала ответа.

И поэтому мне оставалось только одно.

Забыть.

Забыть его, забыть нас, забыть все, что связывало нас, чтобы не сойти с ума.

Но проблема была в том, что я не могла забыть.

Он был во мне слишком глубоко.

Я хотела исчезнуть…

Эта мысль пришла неожиданно, тихо, почти ласково, как спасение.

Просто исчезнуть.

Раствориться в толпе.

Стереть себя.

Похоронить в себе ту часть, которая по-прежнему принадлежала ему.

Я попыталась загнать эти мысли глубже, но они уже пустили корни.