Разрушенные клятвы - Катарина Маура

— Рейвен? — шепчет она. — Интересно… На тех туфлях, что ты мне подарил, тоже был ворон. Она их создала, да?

Я медленно киваю, не понимая, к чему она клонит.

— Я же говорил. Она мне как сестра. К тому же, она без ума от моего старшего брата. Скоро они объявят о помолвке.

Ее глаза расширяются, и ее гнев уходит, оставляя только неуверенность, словно она не совсем уверена, что верит мне.

— Кто он? — спрашиваю я снова, мой голос теперь мягче. — Скажи мне, что у тебя есть причина быть здесь с ним, когда ты говорила, что будешь с матерью. Скажи, что он твой кузен. Потому что это точно не Арчер.

Тело Селесты расслабляется рядом с моим, и она смотрит мне в лицо. Зачем, я не уверен.

— Это не свидание, Зейн.

Я зажмуриваюсь, вдыхая глубже, наслаждаясь ее близостью.

— Тогда тебе не составит труда сказать, кто он.

Она чуть приподнимается на носочках, приближая губы к моим.

— С чего бы мне отчитываться перед тобой? Ты же не владеешь мной.

— Ты его защищаешь, — шепчу я, чувствуя, как ревность разъедает меня изнутри.

Селеста выгибается, еще сильнее прижимаясь ко мне.

— Дело не в защите. Просто я знаю, какой ты псих. И я не хочу, чтобы он пострадал. Он невиновен.

Ее голос становится тише, почти ласковым.

— Просто поверь мне, Зейн. Он никто. И это не свидание.

Мой взгляд падает на ее губы, и на миг я задумываюсь — целовала ли она кого-то еще с тех пор, как в последний раз была в моих руках? Я был так уверен, что мы на одной волне. Что она действительно дала мне шанс.

— Ты ошибаешься, знаешь? — шепчу я, наклоняясь ближе, позволяя губам скользнуть по ее. — Я, может, и не владею тобой, но ты принадлежишь мне.

Она выдыхает прерывисто, а я накрываю ее губы своими, медленно, настойчиво, давая ей почувствовать контраст между нежностью моего прикосновения и жесткостью моих слов. Она толкает меня, и я разжимаю пальцы, отпуская ее запястья. Я жду, что она отстранится, но вместо этого ее руки обхватывают мою шею, она притягивает меня ближе, целует меня сильнее.

— Ты все такой же невыносимый, — говорит она, сердито покусывая мою нижнюю губу.

Моя рука запускается в ее волосы, и я целую ее грубо, мое прикосновение становится карающим и абсолютно собственническим. Этот поцелуй не похож на предыдущий — он говорит ей все, что она отказывается признать, что она моя так же, как я ее. Она просто еще этого не знает.

Селеста стонет, и я проталкиваю мятную конфету ей в рот, чувствуя, как ее язык сплетается с моим. Она жадно всасывает сладость, ее пальцы стискивают лацканы моего пиджака.

Это убивает меня, но я заставляю себя отстраниться, выпрямляясь и глядя на нее сверху вниз.

— Рассасывай это, сидя напротив своего кавалера, — бросаю холодно, — и думай обо всем, что могло бы быть, обо всем, от чего ты отказалась, даже не дав нам шанса.

— Зейн… — в ее голосе слышится надлом.

Я на мгновение колеблюсь, но затем качаю головой и делаю шаг назад от нее.

— Честность, Селеста. Если ты не можешь дать мне даже этого… то какой у нас шанс?

Глава 16

Зейн

Я наблюдаю, как мой старший брат, Арес, тасует колоду карт на крыльце своего дома. Год назад наш младший брат, Лексингтон, настоял на том, чтобы мы устраивали ежемесячные покерные вечера — мы поняли, что отдаляемся друг от друга сильнее, чем нам хотелось бы, пока строим свои карьеры. Каждый месяц кто-то из нас принимает у себя остальных, и сегодня очередь Ареса.

Обычно покерный вечер — главное событие недели, но сегодня я бы предпочел быть в своей обсерватории. Мне хотелось бы окружить себя растениями, которые оставила мне мать, и теми, что я пытаюсь вывести сам. Это непредсказуемый процесс — создание новых сортов цветов, но в то же время в нем есть своя система, наука. И сегодня, больше всего на свете, я хочу погрузиться во что-то, что отвлечет меня от мыслей о Селесте.

— Дион сказал, что его рейс задержали, так что начнем без него, — говорит Арес, и я неопределенно хмыкаю. Одна из причин, почему я так люблю покерные вечера, — это возможность увидеться с Дионом, который живет в Лондоне и занимается нашим зарубежным бизнесом. Я бы никогда в этом не признался, но, наверное, он мой любимый брат — из всех нас, мы с ним больше всего похожи. Я и думать не могу о том, чтобы поделиться с братьями тем, что случилось с Селестой, но если бы мне и пришлось, это был бы Дион.

— Что случилось? — спрашивает Лекс, и я моргаю, осознавая, что карты уже розданы, а я даже не взял свои. — Ты какой-то странный последние пару недель.

Лука усмехается, в глазах мелькает понимание.

— Ну а ты как думаешь? — его голос полон насмешки. — Конечно, это Селеста Харрисон. Ты бы видел его, когда она появилась на ежегодном балу пару месяцев назад. Я чуть не прикрыл Валентине глаза, чтобы она не видела, как чуть он не кончил на месте от одного ее вида. Он с тех пор сам не свой.

Я раздраженно бью его в плечо, пока Арес и Лекс заливаются смехом. Одно только упоминание ее имени действует мне на нервы.

— Рейвен сказала, что вы двое видели ее за бранчем три недели назад, и, похоже, ты просто взбесился, когда увидел ее на свидании с другим? — вставляет Арес.

Чертова Рейвен.

— Может, просто начнем играть? — бурчу я, поднимая свои карты.

Я был так уверен, что Селеста сама напишет мне, объяснит все, но проходят недели, а от нее ни единого сообщения. И впервые в жизни я не хочу быть тем, кто делает первый шаг. С момента ее возвращения я сделал все возможное, чтобы показать свою искренность, но невозможно заставить что-то случиться, если чувства только с одной стороны. Мне нужно, чтобы она хоть что-то сделала, подала хоть один знак, что тоже этого хочет, что хочет, чтобы я за нее боролся.

Арес усмехается, и я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Может, обсудим, почему лучшая подруга нашей младшей сестры рассказывает