Мой личный ад - Галина Колоскова

не сомневалась, скрипучий не оставит её в живых. Сердце сжалось от страха.

Старший схватил его за запястье. Они скрестились взглядами, словно псы готовые вцепиться друг другу в глотку.

– Не смей! Я приказ не давал. Слишком много тянуть на себя стал. Остынь! Он и без неё нас достанет.

В чужой поножовщине легко пострадать или стать следующей жертвой.

Ада переводила взгляд с молодого ублюдка на того, что постарше. Единственное оружие, что было при ней – слова.

– Бежать вам нужно и очень далеко! Убьёте меня, Паша вас никогда искать не перестанет, – голос был более, чем убедительным. Она не сомневалась, что так и будет.

Звук разбитых окон застал всех врасплох. Следом рухнула выбитая дверь.

Широко раскрыв глаза, Ада наблюдала, как похитители один за другим падают с перерезанными глотками.

Тот, кто ухмылялся, застыв в дверном проёме, заставил волосы встать дыбом…

Глава 21

– Ну, здравствуй, радость моя! – Тихон улыбался в тридцать два зуба. – Вот и опять свиделись. Что нового скажешь?

– Что ты здесь делаешь? Как нашёл?

– Спасаю тебя! Я же говорил – ты моя! – он провёл тыльной стороной ладони по бледному лицу блондинки. – Не забывай этого! Помни, я всегда слежу за тобой!

Ада промолчала. Мало ли что взбредёт в голову разгневанного поддонка. Она боролась со рвотными позывами в бесполезной попытке поджать ноги.

Кровь старшего из похитителей живым пятном двигалась в её сторону.

Тихон хмыкнул, но развязывать пленницу не спешил. Он волоком отодвинул кресло в сторону.

Скрип цепляющихся ножек за неровный пол, как скрежет зубов умирающих.

Ада закрыла глаза. Убийцы убили убийц. Одни не лучше других. Спасения как не было, так и нет.

Жесткие пальцы больно сжали подбородок, вынуждая открыть веки. Злой взгляд буравил лицо.

– Ты их не жалей! В живых тебя не оставили бы. Поэтому и пришлось вмешаться.

Тихон всё чаще смотрел на пухлые губы.

– Пришла пора отблагодаришь за спасение! Минет по-быстрому, – он начал расстегивать ремень. Взгляд стал похотливым в предвкушении скорого наслаждения. Голос до противного хриплым. – Надеюсь, ты хорошо сосёшь?

Он расстегнул ширинку. Джинсы скатились вниз, оголяя волосатые ноги. Железная пряжка ремня со звоном клацнула по грязному полу.

Ада сжалась, с ужасом взирая, как полосатые боксеры ползут вниз, высвобождая большую розовую плоть. Сердце колотилось в районе горла. Холод по позвоночнику. Ледяной ком в желудке.

Запах крови в воздухе. Трупы у ног на грязном полу. Ветер гулял по комнате с выбитыми окнами. Любопытные взгляды бандитов Тихона. Он никого не стеснялся, утверждаясь в глазах беспредельщиков.

Она связанная по рукам и ногам с членом у рта. Мерзость происходящего вызвала новые рвотные позывы.

Ада плотно сжала губы к неудовольствию отморозка.

Он с силой надавил большим пальцем на рот.

– Целку из себя не строй! – голос стал нетерпеливо жёстким. – Глотай, сучка и соси, как последний раз в жизни! – он обвёл пальцем губы и снова надавил в центр. – Хочу оказаться в твоей глотке!

Блестящая головка маячила перед глазами. Большая капля в центре.

Тихон размазал её по нежной коже щеки.

– Ну, хватит ломаться! – он ткнул стоячей плотью в рот. – Заглатывай и начинай!

В нос ударило немытым телом. Последняя капля отвращения. Её стошнило.

Бандит с оторопью смотрел на испачканный орган, брюки, трусы.

– Сука!

Удар наотмашь по лицу был такой силы, что в глазах потемнело. Куда делся Тихоня, спешащий на помощь «своей» девочке. Маски сброшены. Сейчас он был настоящим. Жестокий поддонок готовый расправиться с любым, кто посмеет сказать нет.

– Убью мразь!

Ещё один удар. Разрывающая голову боль. Ада не кричала, а с ужасом смотрела в перекошенное злобой лицо насильника. Полная уверенность, что он не остановится, пока не забьёт до смерти.

«Мама, мамочка! Скоро увидимся…» Вкус крови во рту. Звон в ушах. Красная пелена перед глазами. Крик от двери, перед тем, как она потеряла сознание:

– Тихоня, к дому подъехали джипы!

Ада уходила в темноту с улыбкой. Он нашёл её, а значит, не даст умереть. Её скала за спиной, скорая помощь, спаситель. «Паша!»

Пистолетные выстрелы. Крики. Мольба пожалеть.

Безжалостный голос приказывал:

– Всех!

И совсем другим тоном над ухом:

– Жива… – Крепкие руки оторвали от кресла. – Уходим, быстро! Ничего не трогать, это подстава!

Его голос…

– Ада, девочка моя…

Мягкие, осторожные поцелуи на лице, волосах. Аромат дорогого парфюма, чистой кожи, виски. Его запах.

Благоухание цветов. Свежесть чистого воздуха. Гладкость постельного белья под кожей. Её спальня в Его доме.

Она, с огромным трудом разомкнув веки, утонула в непривычно заботливом взгляде серых глаз.

– Паша… – Ада глотала слова, не в силах справится со слезами, хлынувшими из глаз. – Мне… было… страшно…очень…

– Ты жива! Жива, девочка моя! – он целовал заплаканное лицо, впервые рассказывая, что она для него значит. – Тебя осмотрел Рустам. Ничего не сломано. Только ушибы. Думал, с ума сойду, – хриплое бормотание, рвущее душу, – когда узнал, что ты сбежала. Глупая! Всё, что я делаю, ради нашего будущего.

– Знаю… – язык с трудом шевелился.

– Ты не так поняла в офисе. Я пытаюсь разобраться, что стоит за твоим рождением, кто твой отец, – Неумелое объяснение от человека, не привыкшего это делать. – Встречаюсь с агентами, а ты появляешься в самый неподходящий момент. О некоторых вещах не могу тебе рассказать!

Ослабевшие руки цеплялись за широкие плечи.

– Прости. Не думала, что так случится. Хотела пожить одна… – Она уткнулась лицом в мощную грудь. – Я такая дура. Каждый раз подставляю тебя…

– Успокойся! Всё закончилось, – Паша зарылся носом в светлые волосы.

Она продолжала реветь, проговаривая через всхлипывания:

– Больше никогда. Клянусь.

– Надеюсь, – он гладил ладонями вздрагивающую спину. – Ты самый большой враг для себя. Давай хотя бы недолго поживём в мире? Хотела в гости? Завтра едем знакомить тебя с моими крестниками. И в парке обязательно погуляем. Ты хоть раз выходила за территорию дома? Лес с зонами отдыха в десяти метрах от нашего дома. Белки, зайцы, ежи, грибы, ягоды. Чем не парк?

Он говорил не умолкая, успокаивая бархатом голоса рыдающую пигалицу. Его девочку. Его личный Ад.

Она вскинула голову.

– Я запоминала всё, что они говорили. Это может быть важным.

Он рассмеялся. Неугомонная в любом состоянии. Всегда стремится быть нужной.

– Позже.

Он рассматривал следы от ударов на лице девочки. Пухлые, всегда манящие губы разбиты. Ссадина в уголке рта. Под левым глазом кровоподтёк.

Желваки ходили по скулам. Тихон дорого заплатит за это. Лёгкая смерть не для подонка.

– Расскажи, как себя чувствуешь? Что