Ребенок от отца моего мужа - Александра Багирова

Хочу выбежать прочь. И понимаю, что ему без меня не справиться, он не сможет помыться. Но надо расставить все по местам. Я не могу переступить черту.

- Марк… - делаю глубокий вдох.

- Да… - голос игривый, довольный.

- Я тебе говорила… предупреждала… Конечно… помогу… чем смогу… но того… что ты ждешь… прости… не смогу… - голос дрожит, предательские слезы все же катятся из глаз.

И мне хочется остаться одной, зарыться лицом в подушку и дать им волю. Рыдать до изнеможения, чтобы хоть немного стало легче. Хотя бы чуть-чуть. Но я не могу себе это позволить. Даже уединение для меня сейчас слишком большая роскошь.

- Илон, так я и стараюсь, чтобы ты все забыла, - проводит рукой по спине.

Мысленно умоляю его: «Прошу, не трогай меня. Убери руку, прошууу!».

- Я к этому не готова, - голос срывается.

- Ты чего… моя хорошая, - он перепугано прижимает меня к себе. – Я ж не обижу. Я твой муж. Мы совсем справимся. Твои страхи, это все пройдет.

Нет у меня страхов. Я просто не хочу быть тут. Не хочу быть его женой. Хочется вопить. Но я из последних сил сдерживаюсь. У Марка реабилитация на носу, нельзя его расстраивать.

- Тебе просто сложно понять. Я об этом и говорила перед свадьбой, - стараюсь быть мягкой, но до конца сдержаться не получается. Слишком мало места в ванной, слишком он близко.

- И я очень хочу тебя отогреть. Показать, что все может быть по-другому. Что престарелый, женатый любовник – это не верх мечтаний. А я… пусть мои ноги и не работают как надо, но в остальном я здоровый мужчина.

Отчетливо осознаю – ничего он тогда не понял. Истолковал все по-своему.  Да и глупо было надеяться, что молодой парень, мой ровесник, поймет все, что может пережить женщина, потерявшая ребенка. Да и что такое разбитое сердце ему не ведомо. Марк сам как-то говорил, что у него были симпатии, но любви к своим девушкам он не испытывал. А вот в меня влюбился… ой, зря… Марк… как зря. Не хочу я быть той, кто разобьет ему сердце. Но и играть в чувства, притворяться, я тоже неспособна.

- Не сомневаюсь. И я тебе всегда говорила, что ты достоин лучшего, чем я, с моим… прошлым. Марк, я ведь предупреждала серьезно тогда. Я не могу дать тебе этого…

- Понимаю, тебе надо время,- обнимает, прижимает меня к себе. Изо всех сил сдерживаю порыв оттолкнуть его. Свадьба все же что-то поменяла. Когда мы были просто друзьями, его прикосновения воспринимались нейтрально. – Я подожду все хорошо.

Нет. Он так ничего и не понял…

Все же банную процедуру пришлось продолжить. Я помогаю ему залезть в ванную. Даю все необходимое и поспешно ретируюсь. Стараюсь даже не смотреть.

Через минут пятнадцать он зовет меня снова. На этот раз, чтобы помочь вылезти. Скрипя зубами, глотая слезы, захожу в ванную комнату как на каторгу.

- Может, все же составишь мне компанию, - он ничуть не утратил запала. Кажется, жажда в его глазах стала даже сильней.

- Марк… - вздыхаю.

- Да все-все понял. Мы справимся, - улыбается.

Я помогаю ему надеть халат. Марк пытается продолжить вечер, о чем-то говорит, спрашивает, усердно меня веселит. А во мне нарастает ужас. Не понимала я, соглашаясь на это все, насколько будет невыносимо. А ведь еще даже суток не прошло с момента нашего брака? Что же будет дальше?

У меня одна надежда, что реабилитация поможет. Марк встанет на ноги, и я смогу уйти. А пока лежу с ним в постели, он прижимает меня к себе, я кусаю губу до крови, и жду, когда он заснет, чтобы хоть ненадолго вырваться из удушающих объятий.

Глава 31

Центр реабилитации находится в маленьком городке. Тут очень тихо, спокойно. Я сняла комнату на окраине. И смогла хоть ненадолго выдохнуть. Я по-прежнему провожу львиную долю времени с Марком. Но мы живем порознь. У него частые процедуры. И это время я хотя бы могу поработать в тишине. Насладиться одиночеством, которое стало для меня роскошью.

Я прихожу к нему. Мы гуляем. Болтаем. И я делаю все, чтобы увильнуть от объятий и поцелуев. Несколько раз, едва не сорвалась. Так хочется крикнуть: «Просто не трогай меня! Не прикасайся!».

Но я сдерживаюсь. Знаю, что Марку сейчас нелегко. Все эти упражнения, процедуры даются с большим трудом. Не раз, дожидаясь его возвращения, слышала душераздирающие крики из процедурного кабинета. Он измучен и морально, и физически, мне надо быть мягче и терпеливей. И я стараюсь. Только бы он смог ходить. То, что переживает сейчас мой муж, и врагу не пожелаешь.

Спустя три месяца прогресс все же есть. Теперь Марк передвигается с палочкой, но очень сильно хромает. Движения медленные, колени очень плохо сгибаются. А оплаченная реабилитация подходит к концу. Чуда все же не произошло.

- Какие ваши прогнозы? – спрашиваю врача, который зашел в палату к Марку.

- Без операции…тут мало чем можно помочь… Я бы рекомендовал не медлить. Если сейчас упустить время, то потом… - разводит руками.

- А сколько стоит операция? – спрашивает Марк, упавшим голосом.

За эти три месяца он очень осунулся, поник, черные тени под глазами, почти всегда сомкнутые губы. Нам уезжать через пять дней, и он понимает, что положение хоть и стало легче, но слишком слабые улучшения.

Врач называет такую цену, что мне становится дурно.

- Могу вам порекомендовать отличного специалиста в Швейцарии. Он поистине творит чудеса.

- А если не делать операцию? – Марк побледнел, на лбу выступили капельки пота.

- Тогда, - врач вздыхает, - Ваше состояние едва ли намного улучшится. Скорее, наоборот, со временем могут вернуться боли.

- Мы вам столько заплатили! – повышает голос. – За что? Если вы ни хрена толком не сделали?

- Положительная динамика есть,- доктор остается невозмутимым. – Но… мы не всесильны. И гарантий, что вы будете бегать, вам никто не давал.

В тот день он прогнал даже меня. Хотел побыть один. А мое чувство вины расцвело с новой силой. Так испоганить ему жизнь.

И ведь сумма огромная. Я понятия не имею, где ее достать. Леше о таком даже не заикнусь. Я бы могла кое-что у него попросить. Но явно не так много. Я даже сомневаюсь, есть