Любовь на грани смерти - Юлия Гойгель

мне в рот, дав запить стаканом воды. — Допивай до конца. Это обезболивающее со снотворным эффектом. Засыпай и не бойся. Я останусь в спальне пока Леон полностью не придёт в себя. Ещё один вопрос: ты видела, откуда взялся нож? Был у Леона с собой?

— Нет. В кровати. Лежал под одной из подушек.

Уснула я почти мгновенно. Первым, что почувствовала, проснувшись — это неприятная одеревенелость всего тела. Я никогда не спала на животе и сразу же попробовала перевернуться на спину.

— Тише-тише, — шепнул знакомый голос, и я невольно сжалась от прикосновения его рук. Мужчина почувствовал.

— Не бойся, Лиза. Я в порядке.

— Не скажу того же о себе, — не смолчала я. Язык с трудом ворочался, сильно хотелось пить, голова словно свинцом налилась. — Не могу больше на животе лежать.

Бесов медленно повернул меня на бок, поморщился. Видимо, как и сзади, спереди я тоже выглядела не очень. Пусть идёт к своей Каролине! Там всё намного симпатичнее.

— Мне лучше вернуться в свою комнату, — пробормотала я, пытаясь сесть. Попа тут же отозвалась болью. — Ай!

Начальник чуть сильнее нажал мне на плечи, удерживая на боку:

— Не хочешь меня видеть? — понимающе спросил мужчина.

— Придётся, — отозвался Стас, садясь на ковре, где до этого спал. — Медбратом я не нанимался. Мазь можно наносить в первые сутки через каждые четыре часа. Могу таблетку дать, но лучше ещё часа два потерпеть.

— Не нужно таблетку, — отказалась я. — Ничего после неё не соображаю.

— Есть такое, — согласился Стас и направился к двери. — Спокойной ночи.

Очень сильно захотелось в туалет по-маленькому. Придерживая простынь, попыталась ссунуться с кровати. На попу точно не сесть.

— Лиза, тебе не нужно оставаться сейчас одной, — повысил голос Бесов, думая, что я собираюсь ползти в свою комнату.

— Мне в туалет нужно, — призналась я. Живот тянуло, между ног саднило, бёдра казались липкими и грязными.

Мужчина сдёрнул мешающую простынь и помог слезть с кровати. Приподнял за плечи и отнёс в туалет. Сесть на унитаз не представлялось возможным.

— Я тебя придержу, а ты писай, — посоветовал начальник, обхватывая меня руками за спину. — Поздно стесняться.

Терпеть я больше не могла, поэтому упрямиться не стала. Оторвав бумажку промокнула между ног. На ней тут же остались вязкие следы.

— Сколько раз я в тебя кончил? — пробормотал босс.

— Четыре или пять, — ответила я. — Может, больше.

— Когда у тебя женские дни должны начаться?

— Через два или три дня. Но этого же ничего не значит. Лучше купить таблетки.

— Наверное, но не хочется твой организм травить, — покачал головой мужчина. — Тебе там не больно? Может, к врачу нужно? Я был очень груб, да?

— Я помнила, где у вас лежит смазка, — призналась в ответ. — Всё саднит, но боли нет. И крови. Если бы что-то было не в порядке, кровь бы была? Я в душ хочу.

— Не сейчас. В ванной есть биде. Попробуем тебя там немного умыть.

Конечно, на него тоже я лишь слегка присела. Леон сам аккуратно промыл между моих ног. Когда вернулись на кровать, пришлось вновь ложиться на живот. Мужчина нашёл в кровати всё ещё валяющийся флакон со смазкой. Окунул в неё палец.

— Я помажу тебя внутри. Она заживляет мелкие ранки. Заодно посмотрим, нет ли крови. Потерпишь? Я аккуратно.

Пришлось чуть оттопырить попу, чтобы ему было легче проникнуть внутрь моего тела. Но саднить стало меньше.

— Чисто, — он показал мне руку. — Теперь давай обработаем попу.

— Принесите мне мою ночную рубашку, — попросила я. — Мне не комфортно без одежды.

Он сходил в мою временную комнату. Принёс самую короткую и открытую, чтобы ткань меньше соприкасалась с повреждениями.

— Я разденусь. Ты не против? Не хочу тереться о тебя одеждой, — спросил разрешения мужчина.

— Раздевайтесь, — пожала я плечами. Что мне до его одежды, если он будет спать на другом конце широкой кровати?

Но мужчина лёг рядом, прижав меня к себе.

— Устраивайся удобнее, — вежливо предложил. — Забрасывай ногу и руку. Вот так. Это лучше, чем лежать на животе?

— Лучше, — согласилась я.

— А теперь поговорим, — решил он.

— Мне плохо, спать хочется, — противно разнылась я. Какой разговор? О чём здесь вообще можно говорить?

— Несколько вопросов, — Леон убрал мои волосы, сильно укоротившиеся с одной стороны. Ещё на стрижку в хорошем салоне придётся раскошелиться. В дешёвом обстригут так, словно горшок на голову перед этим надели. — Зачем ты поменялась с Каролиной местами?

— Затем, что вы ей резко разонравились.

— А тебе, значит, понравилось? — уточнил мужчина.

Я вздохнула. Не отстанет.

— Леон Русланович, я ещё не забыла, что чувствовала сама две недели назад. Всё же для меня это не было первым разом. И вас я знала.

— То есть, если бы вместо меня был Стас, ты бы тоже, не задумываясь, поменялась с Каролиной местами?

Доставучий же!

— Не знаю! Он не был на вашем месте! И я ни о чём не думала. Девушка смотрела на меня. Я видела её взгляд. Произошедшее, скорее всего, её бы сломало. Если бы я знала, что вы не ограничитесь шлепками и возьметесь за нож… Не знаю, как бы тогда поступила. У меня не было времени на раздумья… Если вы жалеете, что всё же не отымели Каролину, то примите мои извинения за то, что помешала. Поговорите с ней ещё раз, предложите больше денег…

— Успокойся, Лиза, — оборвал Бесов мои «советы». — Я просто спросил. Мне жаль, что с тобой всё это произошло. В этот раз ты совсем не при чём. И, когда мы не в офисе, называй меня по имени. Без отчества. Оно всё равно не моё. В Афганистане, как и в Америке, отчеств нет. Я не привык к нему.

— Но откуда-то оно у вас взялось?

— Как и фамилия. Русланом звали маминого отца. Так как я взял её фамилию, то смог взять и отчество, — терпеливо пояснил мужчина.

Глава 17. Баба с возу, кобыле легче

Проснувшись утром, я услышала тихий разговор. Сама я лежала на другом боку, а Бесов, соотвественно, поддерживал меня с другой стороны. Значит, ночью он вставал, чтобы перейти на вторую сторону кровати.

Сразу открыла глаза. Не хотелось, чтобы мужчины подумали, что я подслушиваю.

Стас тоже лежал на кровати, только поверх одеяла.

— Больше всего во всей этой истории меня смущает появление ножа под подушкой, — говорил он. — Сам заползти туда он не мог. Его положили. И этого не мог сделать любой желающий с улицы. Лишь тот, кто живёт в доме, либо обслуживающий персонал, либо кто-то из охранников.

— Я не делала