Рубль-пять - Алёна Берндт

нас, и разлюбил? – Натка почувствовала, как теснит в груди, не хватает воздуха ей от всего услышанного.

– Нет, не разлюбил! – вдруг с каким-то отчаянием сказал Андрей, и Натка увидела, как в его глазах блеснули слезы. – И сейчас вас люблю! Но… не могу так жить больше, все!

– Вот такой вот выход, значит, ты нашел для нас всех… Что ж, насильно тебя тащить не станешь же в семью! Тем более что ты и замену мне уже нашел, как я поняла… Ну, или мать тебе нашла, я уж и не знаю! Только я надеюсь, ты хорошо подумал – обратной дороги не будет, смотри, не пожалей.

Тягостное молчание повисло темной тучей над ними, Андрей не мог посмотреть в глаза жене, не думал он, когда представлял себе их разговор, что это будет для него так сложно… Как увидел он Натку во дворе, так екнуло в груди, зашлось радостно сердце, и тут же погасло – он понял, что сейчас ему придется сказать ей всю правду. И то, что сейчас Натка ни слезинки не уронила, не запричитала, не кинулась удержать, вдруг посеяло в нем мысль, что права она – пожалеет он о принятом решении…

Тряхнув головой, он попытался отогнать от себя эту мысль и вернуться в эту, новую его жизнь, где ждала его вечером красивая Зоечка, она так нравилась матери и бабушке, и в которой не было ни Натки, ни Алешки, ни вообще всего, что было раньше.

– Что ж, мне пора на автобус, – сказала Натка, – меня сын ждет. Передай своей матери и бабушке, что я на них зла не держу. Хоть и не стали они мне родней, и в дом не пустили, и сына моего не приняли – да пусть это на их совести остается. Жизнь сама все рассудит. А ты… ты к нам не езди. Душу сыну не рви, ему это не нужно. Отныне мы не твоя забота, не твоя семья. Документы на развод оформи, как положено, иначе я с жалобой на работу к тебе приду! Понял?

– Наташ, за что… И с сыном видеться не позволишь? – Андрей виновато смотрел на жену, не узнавая тихой кроткой своей Натки в этой решительной женщине.

– Что – за что? Это я тебя спрашивать должна – за что! Такое мое решение, ты свой выбор сделал, с ним и живи. И нас не тревожь, иначе пожалеешь.

Натка с трудом вдохнула воздух в стесненную свою грудь и оглядела двор, будто впервые его увидела. В окне дома, открытом настежь, торчала голова Серафимы Федоровны, позади нее маячил беспокойный силуэт Елизаветы.

Вот так и закончилась Наткина семья, она встала со скамьи и вышла за калитку. Кое-как справляясь со слабостью, охватившей вдруг все ее тело, она пошла к остановке автобуса. Навстречу ей шла красивая черноволосая женщина лет тридцати – статная, фигуристая и уверенная в себе.

«Она!» – отчего-то стукнула Наткино сердце, она поняла, что это и есть та самая… другая…

Красавица свысока поглядела на встретившуюся ей женщину, слегка прихрамывающую и неотрывно глядящую ей прямо в лицо. Хотя Зоечка и привыкла к тому, что на нее все оглядываются, от этого взгляда ей стало как-то не по себе…

Подняв повыше подбородок, Зоечка взглянула на женщину и скривила красивые свои губы. Год назад вернулась она из города в родные Озерки после развода с мужем и привыкла, что местные «серые деревенские мышки» с завистью и ненавистью смотрят на ее красоту! Пусть смотрят, ей все равно – дружбы здесь она ни с кем не водит! Ее мать была начальником службы снабжения на фабрике, а отец вторым заместителем директора. Родители имели нужные связи и влияние, потому вслух хаять Зоечку никто не смел, и она это знала.

Недолго осталось терпеть людские пересуды, скоро ее Андрюша оформит развод с женой, которая, по словам его матери, давно уже живет с другим мужчиной… И они распишутся, как положено, переедут в двухкомнатную квартиру в новом трехэтажном доме, и заживут вместе с ее дочуркой от первого брака…

Уже через десять шагов после встречи с этой прихрамывающей женщиной Зоечка напрочь позабыла о ней, погрузившись в собственные светлые мечты.

Глава 23

Ни слезинки не проронила тогда Натка, не позволила себе ни рыданий, ни уныния. Так и зажили они с Алешкой, будто ничего и не случилось. Изредка спрашивал сынок, приедет ли отец, но Натка всегда находила нужные слова, и вскоре Алешка почти и позабыл, что были другие времена, когда они жили все втроем.

Получив по почте решение суда о разводе, Натка пожала плечами и сунула его в ящик комода, к другим документам. Скучать и горевать ей было некогда – она брала теперь в два раза больше заказов, чтобы вечером, уложив Алешку спать, сидеть за машинкой до того самого состояния, когда глаза уже слипаются сами собой, а ноги еле передвигают уставшее тело… чтобы упасть на подушку и ни о чем не думать!

Деньги у нее копились, заказов было достаточно, особенно после того, как она купила приспособление для машинной вышивки. Еще и от Андрея на сына стали приходить алименты, и их Натка тоже откладывала, имея определенную цель…

Про развод Наташки Рыбаковой, по мужу Жереховой, с мужем первое время гудели все сплетницы Семеновки. До одного случая, неожиданно для всех произошедшего у местного магазинчика.

Оксана Антонова, бывшая Наткина одноклассница, унаследовала от матери не только рыжие волосы и веснушчатый нос, но и прескверную привычку совать этот самый нос в чужие дела, а потом эти дела обсуждать. Так как Оксана очень любила обновки, то и часто обращалась к Натке, чтобы заказать новый наряд. Оксанкина мать дочке в этом потакала, в надежде на то, что дочка наконец-то поймает на крючок жениха повыгоднее, но все как-то не находилось желающих. Один только Гришка Ромашов хвостом ходил за Оксанкой, но ее мать считала, что сын местного пьяницы – не пара ее красавице-дочери. Хотя сама Оксанка все чаще поглядывала на Гришку и думала, что широкоплечий симпатичный парень… очень даже ничего…

Так вот, каким-то образом то ли мать Оксаны, то ли она сама, пронюхали про Наткин развод очень быстро.