Собственное дело - Нина Юрьевна Князькова

припер к стенке какую-то молодую фельдшерицу и пытал ее на предмет ухода за потенциально неходячим пациентом.

- Василий, - пришлось окликнуть брата, чтобы он оставил в покое девушку и вообще вышел из помещения. – Ты что тут устроил? – Прошипела я, когда мой непутевый родственник все же соизволил выйти в коридор. – Я тебя здесь оставила, чтобы ты никого, кроме врачей, к Петру не подпустил, а ты медсестер по углам зажимаешь.

- Это терапевт. И это был не угол, - отмахнулся он от меня. – А охраной этого твоего Петра занимаются вон те двое…, которые стоят в конце коридора.

- Он не мой, - проворчала я, тоже бросив взгляд на малоизвестную мне охрану.

- А чего ты тогда так о нем печешься? Домой к нему сейчас ездила и брата его вон привезла, – кивнул он на Павла, в котором все же проглядывало некоторое внешнее сходство с Петром.

- Вась, ты совсем у нас дурак что ли? – Я внимательно посмотрела на брата. – Петр меня сегодня успел из этого лифта вытащить за секунду, как тот сорвался. Если бы не он, то там внизу под бетонными обломками лежала бы я. И не факт, что выжила бы.

Васька, кажется, понял, что лупанул глупость и даже сделал вид, что смутился.

- Ладно, понял всё,- кивнул он. – Просто мне показалось, что носишься ты с ним….

Конец его фразы утонул в звонке моего телефона. Людмила звонила.

- Что у вас случилось? – Перешла она сразу к делу. Вздохнув, я быстро поведала ей обо всем произошедшем (умолчав личные факты) и сообщила координаты клиники. – Как закончится операция, дай мне знать. Почему сорвался лифт я постараюсь узнать к вечеру. Постарайтесь пока никуда не вляпаться.

- Постараемся, - выдохнула я и многозначительно посмотрела на Василия.

Брат скривил физиономию, но спорить со мной не стал. Только, глядя, как я упихиваю телефон в сумочку, быстро огляделся и наклонился ко мне.

- Не знаю, что у вас с этим Петром…, - начал он.

- У нас с ним очень хорошие и взаимоуважительные деловые отношения, - отрезала я. – Люда ему доверяет, я тоже. А еще ты мог бы хоть немного порадоваться за то, что это не мне сегодня досталось. И да, я очень переживаю, потому что Петр пострадал из-за меня и если бы я не полезла в этот лифт, то ему бы сейчас не делали эту опасную операцию на позвоночнике.

Васька снова устыдился. Пробормотал что-то извинительное и отошел к Гоше, где они принялись обсуждать обеспечение безопасности. Я же подошла в Павлу и села рядом на скамеечку.

- Он справится, - выдохнула. – Я уверена, что операция пройдет успешно.

- А если нет? – Резко отреагировал он.

- Значит, найдем других врачей, - сообщила я ему свое решение. – В мире много клиник. Да даже здесь, в Москве.

- Эта одна из лучших, - покачал он головой.

- И все же, - прищурилась я. – Петр нужен Людмиле, чтобы обеспечивать безопасность компании, значит она этого так просто не оставит.

Павел тихо хмыкнул.

- Думаете, Злата Пална, ваша сестра обладает той же наивностью и сентиментальностью, что и вы? Да ваш брат, - он кивнул в сторону Васьки, - уже десять раз меня взглядом препарировал на предмет, не клеюсь ли я к вашей семейке через самый доступный способ.

Я возмущенно на него посмотрела. Это я-то самая доступная из своей семьи? Да он, наверное, про Ваську у нас ничего не знает. Вот где полные разброд, шатание и чистой воды кобелизм.

- Я не наивная, - проворчала.

- Наивная, если верите, что человек, создавший практически из ничего целую империю в прогрессивной индустрии, которую еще долгие десятилетия предстоит дорабатывать, будет тратить время, силы и деньги на одного покалеченного работника, - жёстко ответил он мне.

- Павел, вы плохо знаете нашу семью, - покачала я головой.

- Хотел бы я в это верить, - криво усмехнулся он и замер, заметив, как к нам спешит женщина в белом халате.

- Что? – Тут же вскочила я, чтобы она мимо меня не пробежала. – Что случилось?

- Эмм, - она резко остановилась и ее глаза быстро обежали всех присутствующих в этом коридоре. – Извините, - пробормотала она. – Нам сейчас пришли документы, где четко указанно, что пациент не дает свое согласие на любые манипуляции с его позвоночником. А операция уже идет и нет никакой возможности остановить или не завершить ее.

- И что теперь делать? – Это уже Васька подошел.

- Это сложный вопрос, - женщина сделала шаг назад от моего брата (совсем он тут всех запугал) и немного затравленно посмотрела на меня. – Если бы его жена или близкий родственник подтвердили, что пациент попал на операционный стол в критическом состоянии и не осознавал своих действий (бумагу о согласии нужно было подписать до операции именно самому пациенту), а потом этот человек дал бы разрешение на поведение оперативного вмешательства….

- Где надо подписать? – Павел встал со скамейки. – Я родной брат Петра, - быстро пояснил он.

- Идемте, - обрадовалась сотрудница клиники и почти бегом бросилась по коридору к белой двери.

- Фух, - выдохнула я и опустилась на скамейку. – Я уж думала, что случилось что-то серьезное.

- Если Петр помрет у них в операционной, то у данного лечебного заведения будут огромные проблемы без нужной пописи, - прокомментировал Васька и сел рядом со мной.

Я и подумать толком не успела, а ему уже автоматически прилетел подзатыльник. Блин, ладошку только отбила об эту голову чугунную.

- Э, ты чего? – Возмутился мой неразумный брат.

- Это я ласково, ладошкой, - ответила я, потирая ушибленное место. – А надо бы как кота-засранца тапком.

- Агрессивная ты тут какая-то стала, - обиженно сообщил он мне.

- Сам дурак, - фыркнула я.

Окончания операции пришлось ждать еще почти час. Павел за это время успел вернуться в странном задумчивом состоянии, а та женщина в белом халате пробегала еще два раза по коридору, старательно обходя по дуге Ваську, который все это время косился на меня с недовольной физиономией. Я же просто ждала. Хотелось бы побыстрее узнать, будут у нас какие-то нерешаемые проблемы, или нет.

Наконец, уставший хирург вышел к нам.

- Операция прошла… с