Даже если ты уйдешь (СИ) - Лия Султан

ухаживал, потому что все было давно решено между ними. А после развода знакомиться самому не было нужды — не он, а к нему подходили, глазки строили, телефоны оставляли. И тут она появилась — неприступная и хрупкая, прекрасная и загадочная, язвительная и необычная. Она ведь тоже на него во все глаза глядела, словно ждала чего-то.

— Не хотите сегодня вечером после работы выпить со мной кофе? — наконец, спросил Муслим.

Она хотела. Она поняла, что рада его видеть даже больше, чем думала. Но ему сказала совсем другое:

— Муслим, а вы считаете это этично? Наши дети учатся в одном классе. И мы…

— А почему это не этично? — перебил он. — Наши дети уже взрослые. И мы пока им ничего не скажем.

— Пока? — Эсмигюль изогнула бровь.

— Это всего лишь кофе, — его усмешка была такая обаятельная, что Эсми прикусила губу и опустила голову, чтобы не улыбнуться. — Или вы любите чай?

— Я люблю чай.

— Тогда вы будете пить кофе, а я — чай.

— А может наоборот?

— Да, — потерев лоб пальцами, согласился Муслим.

— Ну хорошо. Кофе так кофе. Мы закрываемся в семь.

На том и остановились, потому что Мамедов тоже работал до семи и сам закрывал центр. И когда он вышел на улицу и вставил ключ в замочную скважину, из соседнего офиса, вернее магазина вышла она — в черном приталенном пальто, брюках и ботинках на высоком каблуке. На шее был повязан небесно-голубой шарф — Эсми помнила, что горло надо беречь.

— Ну привет, — повернув голову, усмехнулся он.

— Привет, — зарделась она, только сейчас сообразив, кого он ей напоминает. Точно — актеров из турецких сериалов несмотря на то что азербайджанец.

В конце сентября как-то резко похолодало. Высоко в горах выпал снег, и все алматинцы знали, что это к заморозкам. Фонари освещали идеально уложенную брусчатку дорогого района, а круглые лампы подсвечивали коричневые дома, бутики, магазинчики, салоны и рестораны на первых этажах. В один из них и зашли Муслим с Эсмигюль.

Спустя несколько чашек горячего Ташкентского чая с мёдом, лимоном, апельсином и мятой они, наконец, перешли на “ты”, обсудили школу, учителей и программу. Эсми умолчала о том, что ее сыну нравится его дочь. И вообще решила не лезть туда, потому что доверяла Руфату — все-таки сын хоть и был Юсуповым, но вырос противоположностью отца. А потом разговор плавно свернул в сторону бизнеса и Эсми спросила, почему Муслим ушел из государственной больницы.

— Я тогда уже несколько лет был в разводе. Квартиру взял в ипотеку, выплачивал алименты. И как-то на жизнь оставалось совсем немного, — признался мужчина. — И тут меня пригласили в частную клинику. Я пошел, поработал, посмотрел, как всё устроено, перечитал кучу книг про то, как создать свой бизнес и открыл кабинет — небольшой, всего две комнаты. Но тогда только-только появились ЛОР-комбайны. Я продал машину, купил два аппарата. В одном кабинете работал сам, в другой взял врача. И еще у меня был администратор. Постепенно стало получаться, появилась клиентская база, пошло дело.

— Ипотеку все еще выплачиваешь? — бровь Эсми вопросительно изогнулась.

— Досрочное погашение, — гордо ответил Мамедов, откинувшись на спинку стула.

— Ну молодец. Дай пять, — Эсми выставила ладонь над столом и Муслим, подыгрывая, ударил по ней пятерней. — Я тоже закрыла досрочно.

— А как ты открыла магазин? — спросил он совершенно искренне.

— Жизнь заставила. После развода надо было поднимать детей. У бывшего мужа сгорел магазин на барахолке. Помнишь серию пожаров там в 2013?

— Конечно.

— Так вот у его семьи сгорел контейнер. У бывшего наступили тяжелые времена, алиментов он не платил. И я начала лепить и замораживать пельмени, вареники, манты. В то время только-только зарождалась торговля в Инстаграме (соцсеть, запрещенная на территории РФ) и мы попали в струю.

— Мы? — густые черные брови мужчину устремились к переносице.

— Мы с младшим братом. Он отвечает за финансы, бухгалтерию и вообще за цифры. А я — за производство и рекламу.

— Что сказать? Впечатляет.

— Взаимно.

Пряча стеснение из-за его пристального взгляда, Эсми поправила волосы и решилась задать вопрос, который весь вечер вертелся на языке.

— Слушай, а можно вопрос? Только ответь, пожалуйста, честно, потому что я не люблю, когда врут. И вообще, лучше узнать обо всем на берегу.

— Так, интересно, — поддавшись вперед, Муслим сложил руки на столе, как первоклассник.

— Почему вы с женой развелись? — наконец, она озвучила то, что ее коробило.

— Ты хочешь узнать, изменял ли я ей? — согнув правую руку в локте, мужчина прикоснулся кулаком ко рту и серьезно посмотрел на Эсмигюль.

*Джусай — это душистый лук, растущий в степях, лугах и по склонам гор Восточной Азии. У него очень нежные листочки, в которых больше эфирных масел, чем в других видах зеленого лука. К тому же джусай ароматнее и мягче, а антимикробных свойств у него не меньше, чем у чеснока. Да и на вкус он больше похож на чеснок. В Азии джусай используют целиком (листья, луковицы и цветы): его едят сырым в салатах, добавляют в тушёные блюда (к мясу и овощам), в маринады, соленья и фарши, заправляют им супы.

При оформлении подписки пришлось удалить визуалы. Поэтому возвращаю их в блоге. Здесь же можно посмотреть тот самый “Маленький Нью-Йорк”, где работают и гуляют наши герои. Специально сходила, сделала пару фоточек для вас. https:// /shrt/h2xn

И маленькая спарвочка для тех, кто не читал. Эсми рассказывает про подруг Сони — Айлин и Диану из цикла "Сильные женщины"

Глава 18. Оттепель

— Ты хочешь узнать, изменял ли я ей?

Да. Она именно это хотела узнать, несмотря на то, что вопрос звучал странно и неуместно. Ну что за чашкой чая вообще спрашивает об этом? Но Эсми уже давно сняла розовые очки и смотрела на мир трезво, рационально.

— Хочу. Только честно.

Муслим усмехнулся, чуть склонив голову, покачал ею, и через пару секунд снова выпрямился.

— Нет, я никогда не изменял своей жене. Мы развелись, потому что она любила другого.

— Это как? — нахмурилась Эсмигюль. — Она вышла замуж не по любви?

— Да. Мы оба из традиционных семей. Наши родители обо всем договорились, когда Севиль — так зовут мою бывшую жену — не было восемнадцати. Для наших семей было принципиально важно, чтобы дети женились и выходили замуж за своих. Ты же понимаешь?

— Очень понимаю, — кивнула она. — И до свадьбы ты ее не видел?

— Почему же? Видел. Пару раз. Но она была еще несовершеннолетней, а я учился в Меде (сокращенно от “медицинского”).