Две жены моего мужа - Лия Султан

между вами пробежала. Вы же были не разлей вода, а теперь он выходит от тебя как ошпаренный, да и ты какой-то нервный.

— Хочешь знать, что за кошка между нами пробежала? Так это ты, — недовольно высказывает Карим.

— Я? — тычу указательным пальцем в грудь. — При чем здесь я?

Карим отводит взгляд в сторону и тяжело дышит. Затем протягивает руку и хватает с тумбочки телефон.

— Объясни мне и ты, что это было? — муж протягивает мне смартфон и мне словно с разбега кто-то невидимый ударяет по грудной клетке.

— Следишь за мной? — швыряю телефон ему на грудь, от чего он моментально корчится от боли.

— Тебе охраняют.

— От кого? От твоей придурочной любовницы? — злая ухмылка вырывается наружу, как и вся моя темная натура, дремавшая столько лет.

— Зара, — предостерегающе тянет муж.

— Что Зара? Будешь мне предъявлять за случайную встречу с твоим другом? Уверена, он тебе уже все объяснил, так что мне больше нечего добавить.

— Не встречайся с ним больше, — требует муж.

— Серьезно? Что ты еще хочешь? Может, мне еще покрыться (надеть хиджаб-прим.авт.), чтобы ты здесь спокойно лежал?

— Не усложняй, — жестко говорит он.

И эта простая фраза почему-то странно на меня действует. Я швыряю телефон на его грудь и делаю ему больно. Он сдавленно мычит, касаясь рукой того самого места, куда угодила железка.

— Я буду встречаться с кем хочу, — предупреждаю его я, сжав кулаки от злости. — Это раньше ты был для меня идолом, а я твоей послушной женой. А тебе, оказывается, страсти не хватало, секса на столе в кабинете, в гостинице и где вы там еще трахались с этой шлюхой, которую ты называешь Линой?

— Все не так, — противостоит муж.

— Не так, потому что ты этого не помнишь. А у меня до сих пор перед глазами твоя фотография в ее кровати. И эта чертова татуировка! После всего этого дерьма у тебя больше нет права указывать мне, что делать, Карим. Я не та влюбленная в тебя дурочка.

Выкрикнув последние слова, разворачиваюсь и ухожу. Он зовет меня и требует, чтобы вернулась, но я и не думаю.

Следующие десять дней вообще не захожу к нему днем. С утра до вечера работаю, а все свободное время провожу с дочерью, помогаю ей с уроками или просто позирую ей, пока она пишет мой портрет. Дильназ не унаследовала мою любовь к музыке, но увлеклась живописью. Индира считает, что у нее талант…и вовсе не потому что она ее обожает, как дочь.

А вот ночами над нашим домом,похоже кружит что-то сверхъествественное, иначе, как объяснить, что я на ступаю себе на горло, переступаю через обиду, и иду к нему, когда он зовет. И каждую ночь одно и то же — ему снится кошмар, он кричит, я прибегаю, даю ему воды, а он просит посидеть с ним. И я сижу и жду, пока не уснет. Иногда засыпаю прямо на стуле, а потом просыпаюсь от того, что затела шея. Интересно, сколько еще я продержусь в таком режиме?

Вот так пролетает полторы недели и настает день день, когда мы, наконец, узнаем результаты теста ДНК. Свекровь звонила накануне и сообщила, что приедет после того, как заберет конверт с результатом в клинке. Она сдержала обещание и все сама проконтролировала. Я не хочу присутствовать на оглашении, но ене уверена в непогрешимости своего сына и надеяется, что когда я узнаю, что ребенок Лины не от Карима, сменю гнев не милость.

И вот мы сидим втроем в комнате мужа и напоминаем участников дешевого ток–шоу, где все собрались узнать, от кого залетела непутевая героиня.

— Мама, давай сделаем это быстрее, — умаляет Карим и я с ним солидарна.

— Конечно, — цокает она. — Мне это тоже неприятно. Никогда не думала, что именно ты поставишь нас в такое положение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Ты это уже говорила, мам, — раздраженно замечает мужчина.

— Я тоже хочу скорее закончить этот фарс, — отзываюсь я, пытаясь утихомирить шторм внутри.

Свекровь достает из сумочки конверт, вскрывает его и расправляет белый лист. Быстро читает написанное и постепенно меняется в лице. Она ахает, прикрывает рот ладонью и роняет документ на пол.

— Что там? — Карим хмурится и берет маму за руку.

А она стоит, прикрыв глаза, и качает головой.

— Карим, сынок, что же ты наделал?

После этих слов он смотрит в ужасе то на нее, то на меня. Я подхожу к енешке, опускаюсь на колени и поднимаю с пола листок. Ищу в таблице и ненужной информации графу “Результат”. В глазах темнеет от того, что я вижу. Если все эти дни во мне теплилась хоть какая-то надежда, то прямо сейчас она умерла.

Часто моргаю, чтобы прогнать с глаз выступившие слезы и снова натыкаюсь на одну единственную фразу:

“Вероятность отцовства: 99,9999999998 %

Глава 17

— Зара, вернись! Вернись, кызым! — кричит мне вслед свекровь, но я не думаю останавливаться.

Лечу вниз по лестнице, чуть не спотыкаюсь и не падаю, но вовремя хватаюсь за перила. На крики из кухни выбегает Нурия в фартуке и смотрит на меня с болью и жалостью, что выть хочется.

В холле у входной двери запрыгиваю в угги, достаю пуховик и шапку. Мне надо проветриться и понять, что делать дальше. Я не могу сейчас находится с ним на одной территории, знать, что он лежит в соседней комнате, а ночью подавать ему стакан воды. Пусть это делает его мать, брат, специально нанятый человек. Кто угодно, только не я.

— Зара, прошу тебя, не сбегай, — енешка берет меня за руку и пытается остановить. — Мы что-нибудь придумаем. Этого ребенка не будет.

— Мама, что вы говорите? — ахаю я и гляжу на нее воспаленными глазами. — Этот ребенок уже есть. И он плод его измены! Понимаете? Она говорила правду! Карим спал с ней. Не раз и не два. Мне как с этим жить?

Никогда прежде я не позволяла себе разговаривать со свекровью в таком тоне. Она ведь тоже мой близкий человек, который знает меня с детства. Но ее желание спасти нашу семью теперь только раздражает.

— Зара, дочка, — мама Карима берет мое лицо в ладони, — Не оставляй его. Он