Измена. Его ошибка (СИ) - Павлова Дина

— Поднимаюсь на лифте. Ставь чайник.

Он отключает телефон, а я вдруг понимаю что не сменила замки. Так что запереться не выйдет. Или пустить? В конце концов у меня два человека охраны. Скрутят если что. Только говорить ему что это охрана как-то не хочется. Он и Люда должны быть уверены что я беззащитная женщина с маленьким ребенком.

— Дмитрий, — обращаюсь к телохранителю, — Вы могли бы могли мне сделать одолжение?

— Разумеется, я сделаю все что в моих силах, — кивает.

— Я хотела бы скрыть что вы из охраны. Я скажу что вы мой друг.

— Разумеется, — кивает, и в этот момент раздается скрежет замка.

Глава 30. Кирилл

— Надеюсь это шутка? — смотрю на Людмилу Федоровну. Она резко отворачивается, берет сигареты и выходит из кабинета. То есть она даже не собирается мне что-то объяснять, старая дура. Между тем сердце готово выпрыгнуть из груди. Меня Маша бросила? Да это шутка, такого просто быть не может! Она ведь не могла так поступить со мной, это нечестно! И странно. — Вы мне ответите или нет?

Бегу за ней на лестницу, она ходу прикуривает и наконец останавливает на мне взгляд:

— Тебе чего непонятно?

— Мне непонятно какого черта происходит. Все было хорошо, и тут… — я развожу руками, — Это из-за Инги? Инга ее запугала?

— Не знаю.

— Так что сказала Маша?

— Маша позвонила. — начинает рассказывать Людмила Федоровна, а я и пошевелиться боюсь, — Видимо ее совесть взяла что мать не знает где она и что с ней…

— И?..

— И сказала что она увольняется, а тебя бросает.

— Почему?

Сжимает губы. Значит Маша объяснила свою позицию, только мать пересказывать ее не хочет. Но мне знать надо! Я хочу знать! Поэтому я повторяю:

— Почему?!

— Потому что она считает что мы поступили несправедливо по отношению к Инге, — Людмила Федоровна говорит это понизив голос, как бы передразнивая Машу, — что она жалеет что связалась с тобой и что ты ей больше не нравишься.

— Охренеть! Стерва!

Меня злость берет. Вот малолетняя дрянь! А ведь рассказывала что меня так любит, так хочет, так обожает. Мозги мне пудрила! Я значит все разрушил из-за нее, а она! Так и знал что все бабы — меркантильные и расчетливые твари.

— Ты бы на себя посмотрел, прежде чем обвинять мою дочь! Что ты сделал чтобы она не ушла от тебя? Ты же ей даже носового платка не подарил за все время! Цветы дарил? Нет!

— Погодите-погодите, — скрещиваю руки на груди, — То есть вы хотите сказать что это я виноват, что она меня предала? Типа потому что подарков не делал? А вы в курсе что любовь — это не про подарки?

— Ты все-таки клинический идиот, — с усилием вдавливает окурок в банку.

— Конечно идиот! Вы все меня обманываете, поэтому я и идиот! — и тут мне приходит в голову очевидная мысль, от которой я захлебываюсь в возмущении: — Погодите, а Маша что, нашла себе мужчину, который ей дарит подарки? То есть свитер подарил ей какой-то поклонник?

— А до тебя только сейчас это дошло? — усмехается. Как будто это нормально все! А это ненормально!

— Да она проститутка! — невольно вылетает из меня очевидный вывод.

— Не смей так говорить о моей дочери! Она тебе между прочим невинной досталась, а ты все просрал! — рявкает Людмила Федоровна и поднимается по лестнице обратно на этаж, всем своим видом показывая что разговаривать больше не о чем. Так и я не в курсе о чем тут можно разговаривать! А слушать обвинения в свой адрес мне как минимум неприятно.

Я остаюсь стоять на лестничной клетке, раздумывая над ситуацией. Нет, надо позвонить Маше и поговорить с ней. Потому что Людмила Федоровна могла и обмануть. Хотя зачем ей обманывать? Но все равно… Не хочется верить в подобный провал. Фиаско!

Набираю номер телефона Маши. Выключено. Хотя да, смска что она была в сети, приходила. Это я прошляпил… Снова звоню, отключено.

По спине пробегает неприятный холодок. Значит Людмила Федоровна права? То есть Маша меня бросила? То есть не меня, а всех. И своего будущего мужа, и мать. Какая же она дура! Только что мне теперь делать? А может, попытаться помириться с Ингой? Она-то меня любит в отличие от идиотки-Маши. Простит, к тому же сыну отец нужен.

Подумав еще минут пятнадцать, решаю что надо ехать к Инге. В любом случае вариант не самый плохой. Жили ведь вместе, не тужили, ей все нравилось. И если предложить опять съехаться… Почему нет? Это решает все проблемы: никаких продаж долей, долгов, аудитов, разборок… Еще и вернется на свое место и начнет заниматься делом, а не тискать младенца вместо того чтобы работать.

А женщины — они все не самые умные создания. И каждой нужна твердая рука. Инге тем более.

Поэтому я возвращаюсь в кабинет, и, не глядя на Людмилу Федоровну, беру ключи от машины и направляюсь к выходу. Слышу только ее голос:

— Ты куда собрался?

Ага, так я и буду тебе отчитываться куда я собрался. Не надо было меня обвинять в разрыве с Машей. Я ее не обижал.

По моим расчетам Инга должна быть уже дома, да и в отличие от истерички-Маши она всегда берет трубку. Да и телефон не выключает. Но тут главное — это ее не спугнуть.

Поэтому я звоню Инге когда уже захожу в подъезд. И понимаю по голосу — не так уж она и рада меня слышать. Но это она зря думает что я отступлюсь от своего плана. Я поднимаюсь в лифте с твердым намерением воскресить нашу семью. С этой же мыслью я открываю дверь, и… И что же я вижу?!

Я вижу Ингу за спиной которой стоит какой-то мужик! Причем под два метра ростом! Какой-то урод! Я застываю на пороге, в горле пересыхает.

— Ты чего пришел? — интересуется бывшая женушка, стоя босиком, в простом домашнем халатике и скрученными в гульку волосами. Такая домашняя. Как будто мы и не расставались. Вот только уже нашла себе любовника, кто бы мог подумать!

— Я хочу чтобы мы сошлись обратно, — отвечаю, глядя в глаза ей, — Так что своего гостя можешь выпроводить. У нас с тобой серьезный разговор намечается.

Глава 31. Инга

То что муженек у меня оторван от реальности, я конечно подозревала, но чтобы требовать «воссоединения семьи»…

— Ты меня слышишь? — рявкает.

Стоит у двери с лицом человека, готовым напасть и порвать противника в клочья. Правда рискнуть и пройти дальше прихожей не решается. Более того, даже через порог переступить — никак.

— Ты входную дверь до конца не закрыл чтобы успеть убежать? — скрещиваю руки на груди, усмехаясь. — Так ты не жди когда ситуация против тебя взыграет.

— Я требую чтобы твой гость ушел отсюда. Это мой дом, это моя семья. И вообще я тут прописан. — продолжает держаться за ручку двери. Смешной.

— Какая же твоя семья? Твоя семья — это теперь Люда и Маша, — саркастично улыбаюсь, — или Маша уже не твоя семья? Так ты тогда женись на Люде. Вы будете прекрасной парой.

Кирилл пропускает колкость мимо ушей. Вообще могу похвалить его за упорство. Пришел мириться и ведь до последнего будет нервы трепать. Рассчитывает что возьмет измором.

— То есть этот мужик не уйдет отсюда?

— Нет, не уйдет. Если есть что сказать — говори при нем и топай откуда пришел.

— Я хотел бы посмотреть на своего сына, во-первых. А, во-вторых, я тут вообще-то прописан!

Про прописку второй раз говорит. Потому что это единственный аргумент, который аргумент, а не шизофрения.

— Хочешь посмотреть на сына, не проблема. Таня, Света, принесите ребенка! — кричу на всю квартиру.

— В смысле принеси? Я хочу пройти в детскую! — на лице такая обида и возмущение. Интересно, он ожидал что я приглашу его пить чай с карамельками? Наивный.

— Это исключено, — стою, перегораживая проход, не давая ему пройти вглубь квартиры. А он и не пытается меня подвинуть. Потому что позади меня Дмитрий. И вид у него, скажем так… Не то чтобы не дружелюбный, а очень страшный. Даже я его чуток боюсь. Но при этом не могу не разглядывать с огромным интересом. Нечасто встретишь мужиков, похожих на древнеримских легионеров. — Пока я тебя лично не отмою хлоркой, к ребенку ты не притронешься.