Жена. Дорого (СИ) - Саша Кей

class="p1">Оторвавшись от моей груди, Крамер приподнимается на руках и, оставаясь во мне, любуется делом рук своих.

— Тимур, — жалобно поскуливаю я, потому что он остановился.

— Линда, — он выскальзывает из меня на пару сантиметров и снова возвращается легким дразнящим намеком. — Скажи мне, ты осознала, что зря сбегала раз за разом?

И еще один легкий толчок, бесящий своей сдержанностью.

— Тимур! — уже требую я, сама двигая бедра ему навстречу.

Выдержка дается Крамеру не так легко, взгляд напряжен, скулы побелили, вены на руках вздулись, а на широкой груди блестит несколько капелек пота.

Осознание того, что я причина того, что ему сложно остановиться, срывает крышу. Мне даже хочется слизнуть эти капельки.

Не добившись от меня желаемого ответа, Крамер подходит к делу творчески, и я сразу верю его словам, что он не привык отступать.

— Зайдем с другой стороны. Как ты хочешь, Линда? — он просовывает руку между нашими телами и потирает клитор, продолжая легкие движения в моей дырочке. — Так, да?

— Да, — всхлипываю я, потому что от этой ласки я вся сжимаю вокруг его члена.

— И так? — он надавливает на пульсирую горошину и немного оттягивает ее. Тимур не останавливается и скользит во мне с небольшой амплитудой, пробуждая во мне что-то животное. Мне этого мало! Я хочу сильнее, глубже, жестче!

— Да!

— Ты раскаиваешься, Линда? — словно почувствовав меня, он выходит из меня на всю длину и вгоняет член назад, продолжая терзать пальцами влажную плоть. — Ты ведь больше не будешь мне отказывать, правда?

— Да-да!

Пожалуйста, дай мне этого еще! Я сейчас готова пообещать, что угодно, лишь бы он перестал дразнить, и наконец утолил разбуженный голод.

— Хорошая девочка, — целуя, хвалит меня Крамер. — Я всегда знал, что ты — умница. А что положено хорошим девочкам?

— Надеюсь, толстый член, жесткий секс и сказочный оргазм, — бормочу я, пытаясь собрать мысли в кучу, но это не так-то просто, когда все ощущения сконцентрированы в максимально далекой от мозга области.

Тимур со смешком выходит из меня под мое недовольное хмыканье и перекатывает меня на живот.

— Почти. Хорошие девочки получают плохих мальчиков, — с этими словами он заставляет меня согнуть широко раздвинутые ноги в коленях и сильно прогнуть спину, грудью прижимаясь к постели.

Крамер гладит оттопыренную попку, медленно проводит пальцем по влажным приоткрывшимся губкам, и я дрожу в нетерпении.

О, я буду очень хорошей девочкой, решаю я, когда в меня наконец снова проталкивается головка. В этой позе я чувствую ее по-другому: она ощущается сильнее и задевается какое-то очень чувствительно местечко, от чего я не выдерживаю, и начинаю вертеть попкой, за что получаю легкий шлепок.

— Линда, хорошие девочки принимают награду с благодарностью и вдумчиво, — укоряет меня Тимур, позволяя принять член на всю длину. И я действительно благодарно выдыхаю. — Хочешь жестко?

Но сейчас я уже не уверена, он так распирает меня, что вся сочащаяся промежность натягивается.

— В следующий раз, обязательно. А пока будет так, как я хочу, — обещает Крамер и приступает к десерту.

И меня все абсолютно устраивает. Крепко удерживая мой зад и не давай увильнуть, Тимур набирает такой темп, что я не успеваю выдохнуть между толчками, нагнетающим напряжение внизу живота. И под шлепки его бедер о мои ягодицы, мягкие удары мошонки и влажные звуки моей дырочки, полностью открытая для него, я вся становлюсь сплошным оголенным нервом. Бедра дрожат, по шее катится капелька пота, возбужденные соски трутся о льняную простынь, это невыносимо!

Я закусываю угол подушки, и ткань немного приглушает мои стоны, но Крамер, войдя в меня очень глубоко, отбирает ее у меня.

— Я хочу слышать, Линда.

И мой голос заполняет комнату и, наверно, даже сад. В ночи звуки разносят очень далеко, так что, скорее всего, вся улица знает, как мне сейчас хорошо. В кои-то веки мне нет дела до того, что подумают люди. Пусть завидуют, в это мгновение есть только я, Тимур и древний ритуал единения.

— Вот такая ты мне нравишься. Голая, мокрая, стонущая подо мной. Так нравишься, что я больше не могу. Прости.

Прости? Господи, пока я не потеряла рассудок, сжалься надо мной! Умоляю, дай мне кончить! Эти мысли проносятся в голове, но связно выразить их не могу.

Крамер позволяет мне вытянуться на животе, накрывает своим горячим твердым телом и, обхватив меня руками, доводит нас до пика, в последний момент выскальзывая из меня и окропляя горячими брызгами ложбинку между ягодицами.

Пока я сожалею, что ему пришлось покинуть мою норку, которая сейчас пульсирует и жадно сжимается, он целует меня в шею и между лопаток. Мы оба мокрые, но идти снова в душ ни у меня, ни у Тимура сил нет. Собрав их остатки, он перекатывается на спину и перетаскивает меня к себе на грудь. Мне ужасно жарко, но шевелиться я не хочу.

Бессмысленно поводив пальцем по влажной груди Крамера, я выдаю, в общем-то, ни к кому не обращаюсь.

— Какой сегодня был странный день…

Тимур поворачивает ко мне голову и хмыкает:

— Ты из тех, кто любит поговорить после секса?

Я неопределенно пожимаю плечом.

— Если у тебя на это остались силы, значит, я плохо постарался. Лучше отдохни, пока есть такая возможность, я еще не насытился тобой.

Смущенно прячу лицо у него на груди.

— И ты все это хотел сделать со мной с самой первой встречи? — классическая девочка внутри меня не может угомониться. Ей нужно подтверждение своей желанности и неотразимости.

— Линда, при первой встречи твои соски практически выкололи мне глаза. Я неделю не мог заснуть без стояка, представляя, как они выглядят. Какого цвета, какой формы, каковы они на вкус.

Я, конечно, не то хочу от него услышать. Рассчитывала на что-то более романтичное, но будем считать, это мужской вариант романтики. За туфлей же Крамер все-таки прыгал в озеро, значит, не безнадежен.

— Хотя я приятно удивлен. Из-за твоей сдержанности, самоотверженности и терпеливости, я составил о тебе неверное впечатление. Я думал, ты будешь холодна в постели. Такой страсти я не ожидал. Как так получилось, что ты до сих пор одна?

Вздохнув, решаюсь немного приоткрыться. Может, так мы поймем друг друга лучше. И закрыв глаза, совсем неуверенная, что он поймет впускаю его в свою душу.

Глава 24

— Мне изменил парень, — набрав в грудь воздуха, начинаю.

— И что? — удивляется Крамер. — Теперь все мужики — козлы?

Кусаю его за плечо:

— Или слушай, не перебивая, или давай спать!

— Умолкаю, о грознейшая из всех грозных!

— Это было