Босс, снимите с нас наручники! - Виктория Вишневская

поверит. И я точно буду маньяком. А эта ненормальная ведь и приврать может, чтобы мне отомстить. Но думаю, Альбина этого не сделает. Наверное. За эти дни я понял одно — она с придурью. Той придурью, которая мне жутко нравится.

Не знаешь, что от неё ожидать. И это распаляет. Увеличивает восторг и ожидание.

Какие бы у нас ни были отношения, но я чувствую эту химию между нами. Эту искру. Это влечение.

Да, это мимолетная интрижка, но она приятна нам обоим.

И если честно… Если поначалу я испытывал неприязнь к ней, то сейчас мне даже не по себе при мысли, что скоро мы расстанемся.

Её родителям уже наверняка позвонили.

Заберут её отсюда.

А вот мне, чтобы поехать к Бруно, придется дождаться своего помощника. И все, мы разойдемся раз и навсегда. И больше не увидимся.

Никогда по бабам не сох и никогда не расстраивался. А здесь так тяжело на душе, как будто кусок камня в грудь засунули.

Хрень всё это, Давид, хрень.

Но этот Новый год я запомню на всю жизнь.

Альбина с ментом быстро возвращаются обратно.

Малышка уже одета в мои спортивные штаны, которые придерживает на поясе, и в мой свитер. Додумались хотя бы сапоги её привезти.

Выглядит это возбуждающе. Как и та футболка на её теле, потрёпанная скрепками.

— Твоя очередь, — падает рядом со мной и всё равно укрывается одеялом. Она мерзлячка, да. Ещё та.

Она немного приободрилась, раз кидает в мою сторону:

— А то заболеешь, слоник потом отсохнет.

Она еще в этой ситуации умудряется шутить! Разве не забавная девчонка?

Встаю, достаю из пакета свитер. Другой, но похожий на Альбинин. Одеваюсь прямо в камере. Мне-то нет смысла выходить. Мои кубики здесь уже рассмотрели.

— Ну, рассказывайте, — требовательно произносит мужчина, пока достаю носки и обувь. Хороший у него напарник, даже о них позаботился.

— Простите, это я виновата, — подавленно слышится от Альбины. — Он меня не трогал, я сама согласилась с ним остаться. Сами понимаете, найти человека в лесу — везение. А у него ещё и дом был. И мы в наручниках. Он не маньяк. И не босс мафии. И собака его нормальная, людей не ест.

Боже, какая фантазерка! Ей-богу, ей бы сказки писать.

Босс мафии какой-то!

Чёрт, я скучаю по своим сигарам. Покурить бы.

— Я понял, начните с самого начала.

Мужик присаживается на стул, достает листок бумаги и начинает писать все со слов Альбины.

Когда дело доходит до меня, спрашивает, что я делал один в лесу, без телефона и без документов. Мои слова воспринимает с каким-то сомнением.

Да я тоже не поверил бы.

— Я понял многое, — двигает бровями, выслушав нашу историю. — Значит, развлекались, молодежь? Молодцы, молодцы, прикольно вышло. Но с коллегой вы, конечно, нехорошо поступили.

— Да он приставал ко мне! — взрывается Альбина, подскакивая с места. Ловлю её за запястье, сажаю обратно. Взбунтовалась как!

— А вот это ещё доказать нужно, девушка, — играет с ней. Понял, что здесь ничего серьёзного, и забавляется.

— Блин, я вообще не пойму, кто тут пострадавший — он или я?!

Ей ничего не отвечают.

— Солнышко мое, где ты, моя радость?

Откуда-то издалека раздается женский обеспокоенный голос. В комнату, где находится наша решётка, вбегает женщина. Статная, в шубке, с собранной причёской на голове. Красивая и похожая на Альбину.

Судя по слезам у нее на глазах — это ее мама. Их прямо не отличишь.

Такая Альбина будет в старости? Неплохо.

Следом за дамой заходит мужчина. Тоже мне кого-то напоминает. Черты такие… Знакомые.

— Я сейчас кому-то жопу напорю, — басистым голосом угрожает — вроде бы отец.

— Мама, папа! — вскрикивает любительница приключений и вскакивает с твёрдой скамьи.

Мент быстро открывает решетку. И Альбина несётся к родителям, прыгает маме на шею. От радости.

— Простите, простите, — твердит она. — Я очень сильно хотела предупредить вас, но у меня сел телефон.

— Я тебе задницу надеру, глупая, — мама, еле сдерживающая слёзы, гладит её по спине.

— Ничего, главное — ты в порядке, — негромко говорит отец. — Но с этого дня ты под домашним арестом.

— Чего, какой еще домашний арест? — смеется нервно она.

— А вот такой. Ты слишком беспечна, Альбина. Разбила машину брата, могла пострадать сама, телефон не заряжаешь. И вместо того, чтобы искать отделение полиции, ты… ты!

Он заикается, даже не зная, что сказать.

— Где ты вообще была эти дни?!

Хех, дядь. У меня дома. Но вряд ли ты об этом узнаешь. Дочь у тебя скромница. И точно не расскажет, что мы делали.

— Нет, неважно, дома расскажешь. Поехали быстрее, брат за тебя волнуется, — строго продолжает.

У неё ещё и брат есть!

— Стойте, стойте, Гордецкая, — останавливает её офицер и быстро летит к столу, доставая какие-то бумажки. — Подпишите документики.

Гордецкая. Знакомая фамилия.

Хм-м. Макс Городецкий, случайно, никак не связан с ней?

Черт. Как-то мне становится не по себе. Девчонка, хлопоча, подписывает какие-то бумажки, выбрасывает ручку и посматривает на меня. Смотрит так подавленно-виновато, и я просто киваю. Понимаю. При родителях она не будет прощаться со мной.

Но она всё-таки оборачивается. И двигая усиленно губами, беззвучно говорит мне:

— Спа-си-бо.

— Алечка, пошли, моя хорошая, — мама подгоняет её в спину, и тоненькая фигурка моей зажигалочки скрывается за дверью.

Стоп. Моей зажигалочки?

Нет-нет.

Она не твоя.

Это был просто секс. Просто девчонка.

Ничего личного, ничего большего.

Но отчего-то скверное чувство появляется. Под ложечкой сосёт.

Они уходят, и становится пусто. Черт, откуда это чувство одиночества?

У меня есть Бруно. У меня есть Игорь — мой помощник. Он, кстати, не торопится вызволять меня отсюда. Я позвонил ему полчаса назад, но его до сих пор