Первые снежинки (СИ) - Иоланта Палла

оборвала телефон своим навязчивыми звонками. Я отключаю звук и провожу с Антоном еще около двух часов, после чего мы покидаем уютное кафе и едем на автобусе до дома. Там нам приходится разойтись в разные стороны, хотя очень не хочется. С Антоном мне спокойнее. Я будто на своем месте, когда он рядом. В полном душевном раздрае вхожу в квартиру и тихо прикрываю за собой дверь.

— Лиза, где ты была?! Почему на звонки не отвечала?! — Жанна вылетает в коридор внезапно, словно поджидала меня за углом. Я даже вздрагиваю от ее столь эффектно пугающего появления.

— Прогулялась после уроков.

— Прогулялась? — Жанна поджимает губы и качает головой, пока я разуваюсь. — Лиза, так больше не может продолжаться.

— Что не может продолжаться?

— Мы должны поговорить.

— О чем?

— О том, как жить дальше. Я больше так не могу…

18

— Я изо всех сил стараюсь изменить нашу жизнь к лучшему, начать с чистого листа и не валяться в прошлом, как в грязи, но ты даже мизерного шанса мне не оставляешь, — на эмоционально высоких нотах произносит Жанна. Она некоторое время смотрит мне в глаза и чего-то ждет. Вижу по нервным движениям, что мама пребывает в ожидании, теребит край кофты пальцами и качает головой, не получив от меня никакой реакции.

Я не равнодушна, но сейчас после того, что произошло в гимназии, не могу адекватно разговаривать с ней. Мне хочется кричать и обвинять ее во всем, потому что ОНА действительно виновата. Именно Жанна стала источником моих страхов и той жуткой паники, которая охватывает все тело, стоит мне оказаться в темном помещении. Даже в этот момент сердце усерднее перекачивает кровь и пускает жар по организму, словно я нахожусь в тесном пространстве, не имеющем выхода. Замкнутый круг сжимается сильнее, и я увожу взгляд в пол, чтобы не наблюдать за муками Жанны Павловны. Показные они или настоящие не важно. Я не хочу принимать ее страдания близко к сердцу. Это все пустое. Иначе она бы не потерялась на несколько лет.

— Тебе не нравится гимназия, я, квартира… Как тебе угодить? Лиза?

Она отходит от меня, поворачиваясь спиной, и скрещивает руки на груди. Напряжение между нами усиливается слишком быстро. Мне даже дышать становится трудно от обиды, которая поднимает с глубин души.

— Ты не спрашивала меня, хочу ли я переезжать и жить с тобой. Ты поступила так, как ТЫ хотела. Чего тогда ждешь от меня?

Жанна резко поворачивается ко мне и поджимает дрожащие губы. В полумраке коридора выглядит жутко, особенно ее глаза. Взгляд безумно напоминает тот… из прошлого…

— Ты думаешь, я жила в раю все это время? — мама прищуривается. — Нет, Лиза. Я не жила в раю. Я постоянно думала о тебе и поэтому не приезжала. Ради твоего же блага.

— И что изменилось?

— Все. Я забрала тебя, когда смогла.

— Это всего лишь оправдание, — я делаю шаг к своей комнате, но Жанна перекрывает мне путь. — Я не понимаю, зачем тебе это.

— Что ЭТО?

— Я. Ты прекрасно жила одна. Картины рисовала, а у меня был свой дом, друзья и…

— Лиза, ты не знаешь, о чем говоришь.

— Так объясни мне! Объясни, как можно было уехать и даже не попрощаться со мной?! Ты ни разу не вспомнила про меня! Ни одного звонка не сделала! НИ ОДНОГО! Явилась через пять лет и ждешь от меня любви! Ты серьезно?! Ты не знаешь, что я пережила, пока жила с Хромскими! Хочешь послушать? Слушай! Дядя Серёжа каждые выходные напивался и устраивал разнос. Тётя Лена заботилась лишь о Вадиме, который то курил, то пил, то в ментовку попадал из-за драк. Я была сама по себе, ясно?! Я работала, чтобы накопить на курсы, о которых мечтала! Без тебя! Одна!

Жанна смотрит на меня, не моргая, и ничего не говорит, словно лишилась дара речи. А я дышу так часто и громко, что ничего не слышу. Если бы она пыталась что-то донести до меня, то все слова пролетели бы мимо ушей.

— Лиза, я… — она прикрывает рот ладонью. — Я…

— Что? Не знала? Так для этого нужно было хотя бы раз позвонить! Хоть раз приехать ко мне! Но ты этого не сделала!

— Я не могла, Лиза…

— Конечно. Я и не сомневаюсь. Снова таинственные причины, из-за которых я осталась одна.

Мама качает головой, но не пытается объяснить мне, почему отсутствовала несколько лет. Просто смотрит на меня, будто я исчадие ада, и ждет. Чего?!

— Я могу попасть в комнату, или так и будешь держать меня у порога?

— Лиза, мы должны прийти к единому знаменателю…

— Каким образом? Может, ты мне прежнюю жизнь вернешь? Потому что с тобой я не могу находиться рядом…

— Почему?

— Я тебя боюсь. Я не знаю, что ты сделаешь через минуту или день. Сейчас ты любезна, а потом среди ночи снова запрешь меня в кладовке и исчезнешь.

— Такого не произойдет.

— У меня нет такой уверенности. Мне проще было с тётей Леной и дядей Серёжей. Там я знала, чего ожидать, а ты, как коробка с неприятными сюрпризами.

Резко выдыхаю, закончив свою речь, и с ужасом осознаю, что высказала Жанне Павловне все свои претензии. Пусть и в кратком содержании. Она отшатывается от меня, смотрит поверх плеча и с потерянным взглядом уходит на кухню. Первое, что я чувствую, желание пойти за ней. Совершенной нелепый и неуместный порыв, сопровождающийся жгучим ощущением вины перед ней за свои слова. Я сжимаю кулаки и кусаю губы до боли, борясь с собственной совестью. Выжидаю несколько минут и ухожу в комнату. Сделав пару шагов, опускаюсь на пол, и вытираю тыльной стороной ладони слезы, которые скупо катятся по щекам. Не издаю при этом никаких звуков. Грудную клетку сдавливает тисками. Мне неприятно от себя. Жжет за ребрами из-за того, что сорвалась. Но гордость не позволяет подняться и пойти к Жанне, поэтому я сижу и рассматриваю свои пальцы. Почему я должна делать первый шаг?! Я сказала ей правду. Всю правду. И пусть дядя Серёжа выпивал, как черт, но он не причинял мне вреда. Вообще не замечал, что я живу у них. Да, им и некогда было. Вадим «требовал внимания».

— Лиза, — Жанна тихо открывает дверь и ступает вперед, — я тебе перекусить принесла.

Пока она движется к столу, оставляя на нем поднос, я сижу с ровной спиной и наблюдаю за ее действиями.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — начинает, совмещая пальцы рук, —