Выбери меня, девочка - Анастасия Пырченкова

ощущение собственной никчемности.

Как подумал, так и забыл.

После злопамятного утра на других даже смотреть не хотелось, не говоря о чем-то большем. Не после того, как он узнал, каково это — быть с Этери. Держать ее в своих руках, ласкать, слушать тихие стоны, знать, что он причина ее разбуженных желаний.

И как, после такого, отдать ее другому?

Позволить чужим рукам к ней прикасаться.

И не сойти с ума.

Выжить.

Хотя какая жизнь, если он уже давно в Аду?

Нахрен все.

Пусть его потом убьет все семейство Валихаловых, но он хотя бы попытается.

Этери

Что-то изменилось.

Не во мне.

В Ильясе.

Еще недавно он смотрел на меня хмуро, но спокойно, а сейчас напоминал вышедшего на охоту хищника — так много напряжения исходило от него. Едва не отступила, когда он направился к столу, за который я его пригласила, как закончила с сервировкой.

Показалось, что он не к нему идет, а ко мне. И сейчас ка-а-ак схватит. Не зря его черные глаза не отрывались от моих на всем пути.

Не схватил.

Просто уселся напротив места, где я стояла. А затем:

— Поухаживаешь за мной?

И я даже как-то растерялась. Нет, я и так собиралась это сделать — раз уж начала вести наш обед, мне и заканчивать. Но как-то не ожидала, что он прямо попросит о таком. Тем более, в его голосе слышалась некая подоплека. Или мне уже начинало казаться на нервной почве.

Всевышний, я так скоро и впрямь свихнусь.

Вот и занялась делом, чтобы скрыть охватившее меня смятение. Хотя оно все равно росло и крепло, пока я исполняла роль услужливой хозяйки. Уж слишком происходящее напоминало семейный обед. И эта стойкая ассоциация била по вискам бешеным пульсом, отдаваясь дрожью в руках. Которые Ильяс в какой-то момент вдруг перехватил.

— Спасибо, хорошая моя. Но я просил поухаживать за мной, а не прислуживать мне на манер официантки. Про себя не забывай.

И поцеловал. Каждый пальчик. Глядя на меня снизу-вверх своим космическим черным взглядом, от которого я не могла отвести своего. Как парализовало. И им, и его действиями. А он все целовал и целовал, обдувая теплым дыханием кожу на руках. Как проклинал. Или правильнее сказать, травил. Собою. Меня. Мою кровь. Мои мысли. Ему и того мало:

— Ты спрашивала, почему я по тебе скучаю, — произнес негромко, прижавшись лбом к моим ладоням.

Спрашивала.

Но вот сейчас что-то не уверена уже, что хочу знать ответ. Тогда была готова к правде, теперь же стало страшно, что она все испортит.

— Не надо, — попросила тихонько.

— Надо, — выдохнул Ильяс, отстранился, а затем я и сама не поняла, когда и как оказалась сидящей на его коленях.

Дернулась прочь, но он не пустил, усилив хватку.

Да что происходит?

— Ильяс! — вновь попыталась выбраться из его объятий.

Я точно не хочу больше ничего знать!

— Тише, хорошая моя, тише, — прошептал он на ухо.

Я его едва слышала, так громко билось сердце в груди. Как с ума сошло.

— Я не сделаю ничего, что ты не захочешь. Просто выслушай меня, пожалуйста, о большем не прошу.

Не слова — камни. Придавили так, что не пошевелиться.

— Я тебя и так бы выслушала. Без этого всего, — попыталась возразить, но тут же замолчала, ощутив чужое дыхание на своей шее.

— Знаю. Но я боюсь, что ты сбежишь сразу, как только услышишь мои слова.

— Может тогда и не надо их говорить?

— Надо. Я и так слишком долго молчал.

Глава 12.Часть 2

— Вот и молчи дальше, — охотно поддержала я его прежние действия.

За спиной раздался смешок.

Хотя ничего смешного в происходящем лично я вот вообще не видела.

— А еще недавно такая смелая была.

Была.

Сейчас уже нет.

Сейчас мне хотелось сбежать от него далеко-далеко, чтобы не нашел.

Ну и пусть это совсем не логично. Зато так спокойней.

И все это вмиг позабылось за тремя простыми словами:

— Выходи за меня.

Как сидела, так и замерла. С идеально прямой спиной, глядя перед собой невидящим взглядом, пока воображение вовсю рисовало картину нашего бракосочетания.

Он ведь не серьезно?

Сказал мне это…

Как и я не менее не серьезно думаю о такой возможности.

Ведь да?

Так и не нашлась я с ответ, в общем. Разве что:

— Отпусти меня, пожалуйста, — попросила негромко.

И да, все еще обескураженно.

Не такого итога я ожидала, когда задавала тот свой вопрос.

Нет, я задумывалась, что нравлюсь Асатиани, но чтобы настолько и прям так серьезно…

Тут же поднялась на ноги и отошла, когда его руки разжались и позволили мне вернуть себе самостоятельность. Даже дышать легче стало. И мозг заработал в полной мере.

— И что, правда женишься, если соглашусь? Пойдешь против решения моей семьи? Станешь их врагом? Их и Ахалая? Лишишься всего, что имеешь?

“Ради меня…”

А то, что лишится, неоспоримо. Ни моя семья, ни семья моего жениха не простят ему этого.

Уставилась на мужчину с недоверием.

Настолько я ему важна?

А он мне?

Насколько он мне важен?

Я ведь так до сих пор и не определилась.

Да, меня тянуло к нему. Я скучала по нему эту неделю. Мечтала вновь увидеть. И рядом с ним мне хорошо и уютно. Нет страха сделать что-то не так. Потому что рядом с ним все ощущается именно так, как надо.

Такая она — любовь?

Или это что-то иное?

Что-то поверхностное, что пройдет в скором времени.

А вдруг у него также?

Просто поддается моменту.

А на деле очень скоро поймет, что и не надо ему того.

Я не нужна.

От последней мысли горло спазмом сдавило. Стало тяжело дышать. Вот и отвернулась, чтобы он не заметил.

И ведь молчит, ничего не отвечает!

Тоже задумался о серьезности своего заявления?

Если и да, то очень странно.

Потому что вместо словесного ответа на мои плечи легли его ладони. Их тепло тут же проникло под кожу, и мне, как ни странно, дышать легче стало. Вообще легче, когда он за спиной, такой сильный, уверенный в себе, оберегающий ото всего. Или мне опять все кажется. Но ощущение защиты и надежности все равно так никуда и не ушло. Росло вместе с его объятиями, когда широкие ладони прижали к себе вплотную, а макушки коснулся