Фальшивая невеста мажора - Мария Николаевна Высоцкая

Черт его знает. Просто до сих пор в башке не укладывается, как та улыбчивая болтушка может быть Евой. Не то чтобы я тогда запал, но девчонка мне явно приглянулась. Только потом как сквозь землю провалилась, и никто, блин, был не в курсе, кто она такая.

Сказали, пришла уже в разгар тусовки, уходила одна. За вечер почти ни с кем не общалась, держалась особняком. Хотя, зная Еву, теперь то ее поведение неудивительно. Она мне тогда ни имени не сказала, ни откуда она. Чистый лист.

Да, возможно, мой косяк, что я ее не узнал. Да как ее узнать? Я с ней до той ночи в жизни не общался.

Хотя какая теперь разница?

Теперь уже абсолютно никакой.

– Марк?!

Лейкина неожиданно подает голос, видимо, мое молчание затянулось до какой-то неприличной отметки по шкале вежливости.

– Пошли, – киваю на Колю, того самого охранника, что оставил Лейкину тусоваться у клуба.

Ева кивает и, посмотрев на смарт-часы, торопливо идет вперед. На входе опасливо косится на охранника и даже оборачивается на меня.

– Иди уже, – подталкиваю ее, едва коснувшись пальцами спины, и мы сразу погружаемся в полутьму, которую разбивают вспышки стробоскопов.

Глубокий бас в очередной раз разрывает толпу. Промаринованное в тусовке тело со стеклянным взглядом на сверхскорости летит прямо на Еву. Отдергиваю ее в сторону на рефлексе. И вероятно, на этом же рефлексе прижимаю к себе.

Она снова в моих руках.

Прикосновения обжигают ладони. Снова.

Мне кажется, я до сих пор не отошел от вчерашнего ужина. Думал, что, если отдам ей деньги, все встанет на свои места. Превратится в настоящую сделку. Выполняй договоренности, и вот тебе за это вознаграждение. Деловые отношения, завязанные на материальной основе, самая прагматичная вещь в мире. Но… Ничего подобного.

Как перетряхивало, когда Ева крутится поблизости, так и продолжает. Сейчас даже сильнее. Мне кажется, я ей за вчерашний вечер дыру в голове прожег, столько пялился. Особенно после этого маленького рассказа о нашем с ней знакомстве.

После осознания и, что главное, – принятия, что это была она, внутри все стянуло и доверху заполнилось раскаленной бурлящей жидкостью, думал, весь ливер выплюну от собственной злости, но сдержался.

Вываливать на нее свои эмоции уже нет никакого смысла, слишком много времени прошло. А потом, как назло, она открыла рот.

Лучше бы молчала.

Пока Ева рассуждала, где и как она спать НЕ будет, моя злость медленно трансформировалась в наглость. Границы начали стираться. Выходка с платьем тому прямое подтверждение. Слишком самоуверенной она была, хотелось приземлить.

Приземлил. Но Ева была бы не Ева, если б не вышла из душа с гордо задранной башкой.

Сам до сих пор не могу понять, почему ушел из комнаты. Хотел дать ей уснуть и больше не видеть этих горящих ненавистью глаз. Наглость сменилась благородством. Мнимым. Никому не нужным благородством. Все навалилось и как-то разом смешалось. Слишком быстро. Когда не хватает времени на расстановку приоритетов.

Потому что вот сейчас я ее не перевариваю, а минутами позже буду чувствовать, как покалывает пальцы от воспоминаний. Нежная, бархатистая кожа, и всего три секунды контакта. Легкое прикосновение. Звук ее дыхания. Запах. Безумное наваждение.

Оно до сих пор здесь. Со мной.

И теперь по издевке судьбы я жду повторения этих прикосновений с небывалым энтузиазмом.

Музыка превращается в фоновый шум. Чувствую, как ее горячие ладони упираются в мою грудь, а потом Ева запрокидывает голову.

Один-единственный пересекшийся взгляд в определенной точке. Отрезок времени, рассыпавшийся на секунды, в одну из которых серые радужки миндалевидных глаз блеснули под яркой вспышкой.

Всего секунда.

Пушистое обрамление ресниц. Хлопок. Снова вспышка. Чуть расширившиеся в темноте зрачки, мгновенно сузившиеся от яркого света, и оглушающая тишина. Моя личная тишина.

– Марк!

Голос Евы доносится словно из-за стеклянной ширмы, глухо, почти на ноль децибел.

Она снова толкает меня в грудь, нервно взмахнув ладонью перед моим лицом.

– Пусти! Ты слышишь? Пусти меня.

Вынырнув их транса, нехотя разжимаю руки и делаю шаг назад.

Мозг все еще заслонен плотным туманом и соображает нестерпимо медленно.

– Спасибо, что провел. Я дальше сама.

Ева убирает руки за спину и осматривает зал. В какой-то момент даже чуть привстает на мыски, вытягивая шею в направлении бара.

Понятия не имею, как в этой кишащей людьми толпе она идентифицирует брата, но уже через секунды срывается с места в направлении лаундж-зоны.

Я иду следом, до сих пор овеянный своим трансом. Останавливаюсь чуть в стороне и просто наблюдаю. Вмешиваться в семейные разборки – дело всегда провальное. Пока брат Евы мычит что-то нечленораздельное, лежа на диванчике, сама она раз в пятый за последние десять минут смотрит на часы.

– Савва, мы просто не успеем до закрытия, слышишь? До двенадцати двадцать минут. Пошли уже.

– Отстань, а?! Я сам разберусь.

– Ты меня вообще слышишь?

– Я останусь у Польки. Сама в свою общагу…

На этих словах пацану становится совсем плохо. Он несколько раз встряхивает головой и, оттолкнув Лейкину в сторону, ползет к туалетам, придерживаясь рукой за все, что находится в его зоне досягаемости.

Ева смотрит в удаляющуюся спину брата. Заторможенно переводит взгляд на меня, опускает глаза в пол и, ускорившись, идет за ним.

Когда мы снова сталкиваемся уже у бара, к которому он подбегает в бешенстве, я и сам мельком смотрю на часы. Двенадцать ноль одна. Дымка в моей голове почти рассеялась. Мозг уже запустил мыслительные процессы.

– Все нормально?

– Достал, – Ева устало опускается на барный стул и качает головой. – Пусть катится куда хочет…

Она говорит громко, на эмоциях. Тут плохо видно, но я уверен, что щеки у нее горят огнем. Успел заметить, что так ее тело реагирует на разного рода неудобные ситуации.

– Спасибо еще раз.

Ее взгляд встречается с моим.

Ева изображает какое-то подобие улыбки и спрыгивает на пол. Поправляет мешковатую куртку, которую не стала сдавать в гардероб, а наличие меня рядом позволило ей пройти так дальше, и явно смотрит в сторону выхода.

Она делает один-единственный шаг, и меня рывком сносит следом.

– Ты куда? – выбрасываю руку вперед, чтобы ухватить Еву под локоть.

– Домой.

– Ты сказала, общага до двенадцати… в прошлый раз.

– Что-нибудь придумаю. Отпусти, – бросает взгляд на мою руку, которая ее сдерживает.

– Пошли к нам, – на автомате киваю в сторону лестницы на второй этаж. – Здесь все до утра работает.

Она хмурится, явно думает, стоит ли впутываться в эту авантюру, и, пока она принимает решение, я осознаю, что мой внутренний голос беспрестанно твердит: «Соглашайся,