Сделаю тебя своей (СИ) - Черника Ника

— Садись, сгоняем в одно место.

— Нет.

— Давай, Милана, не упрямься. Обещаю вести себя хорошо.

Я вздергиваю брови в удивлении. Я не ослышалась? Сзади уже подъезжает машина, начинает сигналить. Лучше бы мне уйти домой, но предложение Тимура, надо признать, заинтересовало. Что ему теперь надо? Быстро обойдя машину, сажусь, и мы сразу трогаемся с места.

— Машина твоя? — осматриваю салон «Мерседеса». Тимур кивает. — И куда ты меня везешь?

— Здесь недалеко. Правда, сейчас время пробок, так что придется потолкаться. Как тебе в офисе?

— Нормально. Много работы, некогда расслабиться. А тебе?

— Я там мимолетом бываю.

— А чем занимаешься?

— Каневскому предложили тут несколько объектов, я общаюсь с людьми и смотрю, есть ли смысл ввязываться. В его финансовой ситуации нужно грамотно браться за дела, а то просядет на каком-нибудь объекте, и пиши пропало.

Я некоторое время смотрю на дорогу, потом спрашиваю Тимура:

— Зачем тебе работа у Каневского?

Он вопросительно вздергивает бровь.

— А что с ней не так?

— Ну ты явно не нуждаешься в средствах. Для тебя найдется работа за более большие деньги, чем платит Михал Михалыч. А ты таскаешься с его фирмой средней руки.

Тимур некоторое время молчит, глядя на дорогу, я бросаю на него быстрые взгляды. Он в бежевых штанах с заниженной посадкой и белой футболке, на фоне которой его кожа выглядит еще смуглее. Снова перевожу внимание на длинные пальцы и отворачиваюсь к окну. Не жду уже, что он ответит, но Тимур вдруг говорит:

— За Каневского попросил один знакомый. Я обещал посмотреть, но не сразу согласился. А потом увидел тебя, — он переводит на меня взгляд, я смотрю в растерянности. — И подумал, что это может быть интересно.

Насмешливая улыбка скользит по его губам, пока я продолжаю растерянно хлопать глазами.

— Ты сейчас так шутишь? — спрашиваю неуверенно.

— Похоже, что я шучу?

Нет, совсем непохоже. Но остаться на фирме из-за меня — это же… Это очень глупо с точки зрения даже меня, не только финансового аналитика, коим является Тимур. Тратить свое время, получая за это много меньше, чем мог бы…

Я вдруг чувствую себя крайне неуютно, словно мушка в паутине. Одно дело — случайная встреча, совсем другое, то, что он говорит сейчас. Ему интересно стало поиграть, и он будет играть, пока ему не надоест.

— Останови машину, — стараюсь говорить твердо, но выходит так себе. Тимур вздыхает.

— Да успокойся, Милана. Я же сказал, я не буду лезть.

— Не то настроение? — не удерживаюсь от язвительности. Он окидывает меня быстрым, но однозначным взглядом.

— На тебя у меня стоит всегда, — дергает бровью, а у меня начинают гореть щеки от этих слов. — Ты устала за эти дни. Не помешает развеяться.

Несколько секунд перевариваю его слова.

— Ты везешь меня развеяться? — спрашиваю недоверчиво.

— Точно, — он улыбается. — И даже обещаю не приставать, видишь, каким я могу быть милым.

Глава 28

Еще немного пялюсь на него.

— С чего вдруг? — не удерживаюсь от вопроса. Он пожимает плечами.

— Захотелось.

Вот так у него все просто. Захотелось позвать чужую жену в бар — позвал. Но мне отчего-то не хочется протестовать сейчас и обсуждать эту тему. Я откидываюсь на удобном сиденье и вдруг чувствую: мне действительно не мешает расслабиться.

Если вдуматься, последний раз я выбиралась на коктейль с Настей, а это было уже пару недель назад, а то и больше. Да и бумажная волокита на самом деле выматывает. Вроде бы сидишь на месте, не бегаешь, вагоны не разгружаешь, а голова к концу рабочего дня чугунная.

— И куда мы едем? — спрашиваю Тимура.

— На Петроградку. До Невского в такое время дольше будем стоять в пробках.

— Ладно.

Мы переглядываемся, Тимур усмехается, снова переводя внимание на дорогу. Доезжаем быстро, бросаем машину на платной парковке, Тимур указывает в нужном направлении. Я осматриваюсь с любопытством, за эти три дня не успела даже погулять по Питеру.

— Красивый все-таки город, — замечаю Тимуру, оглядывая старые дома.

— Красивый, — соглашается он, идя рядом. — Но очень депрессивный.

— Да ладно? — усмехаюсь, кидая на Тимура взгляд.

— Конечно. Это вот парадный Петербург, красота, величие и прочее — это для туристов. Приезжим даже вечный дождь и серые тучи в радость, потому что они не видят их каждый день. А когда у тебя серое небо, серые дома и серый асфальт перед глазами все время, поневоле накатывает депрессняк.

— Хочется взять топор и пойти искать свою старушку?

— По-моему, иногда подойдет, кто угодно.

Я все-таки смеюсь, качая головой.

— Ну в этот раз, кажется, лето удалось, — замечаю ему.

— Наверное. Я провел почти все в Москве. Сюда.

Он открывает стеклянную дверь, пропускает меня внутрь. Приятное заведение, уютное, с небольшими столиками и желтыми лампами. Мы делаем заказ, я осознаю, что зверски голодна. Тимур отдает меню и добавляет:

— Еще бокал красного вина для девушки, — называет марку, я смотрю с укором.

— Не надоело выбирать за меня? — интересуюсь язвительно.

— Нет. Не надоело.

Мы встречаемся взглядами, и место язвительности занимает неловкость. Выдавливаю улыбку, отворачиваясь.

— Ты, значит, за рулем, а я должна отдуваться? — перевожу в шутку.

— Я не пью с некоторых пор, — замечает Тимур. — Алкоголь меня не берет, потому не вижу смысла травить организм.

— Разумно.

Невольно вспоминаю ту ночь, как мы пили, безудержно до какого-то момента. Пока лезло. Потом я перестала, и Тимур тоже. Ромка напивался один. И действительно был очень пьян, в отличие от нас. А Тимура, и правда, не брало. По крайней мере, он казался трезвым на протяжении всего времени.

— И как же ты тогда расслабляешься? — спрашиваю его. Он пожимает плечами.

— Спорт. Сон. Секс.

Усмехаюсь.

— Хороший набор.

— Универсальный.

Передо мной ставят бокал вина, благодарю, делаю глоток.

— Вкусно, — улыбаюсь Тимуру, он сидит, положив локти на стол, разглядывает меня с улыбкой.

— Не жалеешь, что уехал из Питера? — спрашиваю его, потому что молчать мне по-прежнему неловко.

— Нет. Надо всегда находиться в движении, иначе застой. В Питере я взял то, что можно было.

Делаю еще глоток, вино немного расслабляет — на голодный-то желудок.

— А после Москвы за границу?

Тимур пожимает плечами.

— Все может быть. Я не загадываю далеко, ситуация может измениться в любой момент. Так что действую в тех реалиях, что имею.

Усмехаюсь, задумчиво разглядывая вино.

— Ты молодец, — говорю в итоге.

— А ты не хочешь поменять свою жизнь?

Поднимаю на него взгляд, он смотрит внимательно. Делаю еще глоток.

— Наверное, хочу, — отставляю бокал в сторону.

— И что мешает?

Пожимаю плечами.

— Страх? Что сделаю хуже, чем есть. Что будет больно мне или дорогим мне людям…

— А что бы ты поменяла?

Все — чуть не слетает у меня с губ, но я успеваю вовремя себя остановить. Все — это слишком глобально, слишком смело. Все — это значит разрушить то, что имеешь, и на обломках строить что-то новое. И все — это точно не тема для обсуждения с Тимуром.

— Многое, — отвечаю, посмотрев на него. Мы молчим несколько секунд, а потом Тимур спрашивает:

— Хотела бы вернуться в прошлое и сделать так, чтобы той ночи не было?

Я замираю, не донеся бокал до рта, кручу в руке, глядя на вино, потом отставляю. Я бы хотела сказать, что да. Что вернулась бы и поступила в ту ночь иначе. Но тогда не было бы Гоши. Вообще не было бы детей у нас с Ромой. А я слишком люблю сына, чтобы разбрасываться такими словами, даже так не считая.

— Нет, — поднимаю на Тимура глаза, он прищуривается. — Не хотела бы. А ты?

Не знаю, зачем задаю этот вопрос. Глупо же: Тимур просто переспал с симпатичной девушкой, никаких переживаний и терзаний на этот счет. Делаю большой глоток, выдыхаю носом, морщась. Все хорошо в меру, даже вкусное вино.