Голос Ветра (СИ) - Анина Татьяна

— Так, ты просто не знаешь. Он в сарае живёт, перебивается с зарплаты до зарплаты или какая женщина постарше соблазнится на него. Я Дану предупреждал, она не слушает.

Мой папа уже с интересом покосился на Витю.

— Пап, не верь, — тихо заныла я.

— Его все знают, Дана. Ты хотя бы спросила, что он из себя представляет. И у него два привода в полицию…

— А ты случаем не стукачок? — злобно глянул на него папа.

Витя заметно побледнел.

— Это к слову, откуда я знаю, что такое общак, Рекрутов,— усмехнулась я.

—Нет, — Витя тяжело сглотнул, побоялся моему отцу в глаза посмотреть. — За Дану беспокоюсь.

— За мамашу свою побеспокойся. Уводи отсюда, я их драный кошачий концерт сейчас гнать буду.

Витя быстро пошёл вниз по лестнице, а я в свою комнату.

Такой день испортил! Гад этот Рекрутов. Зато когда я закрылась в комнате, и стала переодеваться, Илья пожелал спокойной ночи, и Кристинка написала, что познакомилась только что со взрослым парнем. Значит, ушла в Дыру и шлялась по Москве.

Я им, моим любимым отвечала. Переписывалась с ними. Потому что они самые лучшие для меня.

*****

На этой неделе я решила ходить с «ушками» на хвостиках, короткой юбочке, пиджаке, под которым безрукавка и блузка. Все оттенки кофе с молоком. Обожала эстетику стиля Преппи. Ещё у меня чулки-ботфорты и туфли на каблуках с узкими носками. В этой школе никто не мог оценить шарм тончайших деталей моего костюма. А я стану дизайнером одежды или художницей, поэтому зацикливалась на тонкостях.

К шуму нужно привыкнуть. В гимназии для девочек, где я когда-то училась, такого не было. Потому что без мальчишек. Грубые, низкие голоса много матов. Или шёпот, а в ответ дикий девичий визг. Допустим непонятно, что Егор Буравкин Полине Потёмкиной такого нашёптывал, что она бесилась и кричала на всю школу.

Он сам не устал от таких отношений?

Я с удовольствием смотрела на их разборки. Даже куртку не сдала в гардероб. Некогда, интересно же чем закончится.

Гардероб в школе большой со множеством окон. Начальная школа от средней и старшей отделена стеночкой, но даже оттуда дети следили за сценой Полина-Егор, где Буравкин неожиданно встал перед девушкой на колени и хриплым голосом что-то запел. Был опять обозван клоуном и кинут.

— Нравится? — усмехнулась Фаина, заметив, что я слежу за признаниями в любви.

— Очень, — кивнула я, закинув школьную сумку на одно плечо. — Но если это «кино» не закончится поцелуем, то я расстроюсь.

Она рассмеялась, но быстро поджала губы от досады. Бедняжка Фая была в расстройстве чувств, я, конечно, не сразу поняла, в чём дело, потому что многое не догоняла своим умом, Фаина сама мне всё рассказала. С Майей, они больше, чем подруги, настоящие сёстры. И вот сестрёнка неожиданно связалась с Максимом Ершовым, с тем самым, у которого плохая репутациия. И бросила нас всех.

Чем закончится такая любовь с парнем, что девочек меняет каждую неделю, знали все и даже Майя, но летела к огню, чтобы сгореть.

— Зачем, — переживала Фая, глядя, как парочка вошла в школу, обнимаясь.

Они казались очень счастливыми. Смеялись, шутили. Не замечали никого, и Фаина зря к ним направилась. Парень с девчонкой даже оделись в школу одинаково: голубые джинсы, чёрные куртки на серые свитера. И волосы у них одинаково зачёсаны. И слушали они плеер с одних наушников.

— Я же предупреждала её, — шептала Фаина себе под нос.

Она от своих переживаний не очень хорошо выглядела, как моя мама в депрессии. Волосы без укладки, собраны наспех в пучок на макушке, косметики почти не было на лице. Она шла, рассекая толпу, белокурая с длинной шеей... И я вдруг увидела её совершенно другой, самой настоящей прекрасной девчонкой!

Она не завидовала, просто боялась за сестрёнку.

Живописная Фаина.

Многие говорили мне, что я бесчувственная, не понимала эмоции других людей. Это не так. Я почти здоровая не совсем обычная, но я умела переживать, любить и быть благодарной. Мне казалось вполне должно хватить на целую жизнь.

И я сочувствовала Фае, она хотела ведь спасти подругу от неминуемой гибели, а Майя ей гадостей наговорила, толкнула.

— Fire!!! — заорал на неё Максим Ершов и в этот момент пожал руку Вите Рекрутову.

Потом за Витей в школу вошёл мой любимый Ветер.

Да! Вся школа замерла. Взрослый парень красивый и талантливый в пальто нараспашку, под ним чёрная рубаха и джинсы. Мрачно, но очень впечатляюще.

— Я сказал не смей! — грозно рявкнул Илья, и я вздрогнула.

Мне?!

Рекрутов мимо меня прошёл и рукой проехался по моей короткой юбке. Взял, подло, подкинул вверх. Рядом загоготали парни из десятого и девятого классов.

— Придурок! — разозлилась я, но Рекрутов убежал вперёд, полетел легко по лестнице на второй этаж.

Краснея, я поправила юбку. Даже то, что Илья меня в объятия сгрёб, меня не утешило.

— Надо поговорить, — прошептал мне в ухо.

Запах моего «корабля». Тепло его тела. Высокий, широкоплечий… Томил меня. Я провела рукой по сумрачной одежде.

— Сейчас звонок будет, — ответила я.

— Мы прогуляем, — он был недоволен, смотрел на лестницу, куда убежал мой обидчик… Его соперник.

— Папа запрещал прогуливать, только по болезни.

— Кто дороже: я или папа? — сердито вспылил Илья.

— Плохой вопрос, — в негодовании уставилась на него во все глаза. — Вас у меня только трое.

Илья нахмурился в задумчивости и, вскинув тёмную бровь, как крыло, спросил:

— Третий кто?

— Кристина, — без утайки ответила я.

— Хорошо. Тогда не прогуливай, я тебя похищаю, — он забрал у меня куртку и начал одевать, как ребёнка. Я возмущённо сама влезла в рукава.

Натурально похищал, за руку схватил, и выбежал из школы, волоча меня чуть ли не насильно с крыльца на дорожку. Ребята бежали, опаздывая на уроки, нам навстречу, только мы с Ветром спешили покинуть территорию.

— Илья, — позвала я, еле поспевая за парнем. — Что случилось?

— Целовалась вчера с Рекрутовым? — не оборачиваясь, спросил он.

— Да, — ответила я. — Но я зубы стиснула, он не смог, как ты сделать. А потом папа вышел, и он испугался, потому что трухло. В клубе, где ты пел, он же меня кинул с этим страшным мужчиной. Помнишь, ты вышел, негодяй со мной знакомился?

— Похоже, Витёк подсел на тебя.

— Да, я знаю.

Я оглядела сад нашей школы, когда мы пробегали мимо него. Красивейшее место, за ним ухаживали всеми классами. И после зимы собирались делать уборку. Утро было хмурым, как лицо моего парня, фонари гасли, но света хватало.

Мы встали прямо у ворот школы. Совсем недалеко была та самая пятиэтажка, в которой я выловила Ветра, чтобы спросить его про клип.

— Признавался тебе в любви? — с едкой ухмылкой поинтересовался Илья.

— Ты злишься? — удивилась я. — Зачем? Он признавался мне в любви месяц назад, предлагал гулять, подарок подарил, я не приняла, сказала, что он мне не нравится. Я сказала правду, он обиделся, стал меня унижать, обзывать. Я не злюсь на него. Но нельзя гулять с парнем только потому, что он парень. Совсем мне не интересен, и о чём с таким говорить? Поэтому я за Кристину переживаю, лишь бы она не прилипла к первому попавшемуся. Видишь, какие первые попавшиеся могут быть! Очень мне Рекрутов не нравится. И чем дольше общаюсь с ним, тем меньше хочу общаться.

— Мышонок, — жалобно проскулил Ветер. — Ты понимаешь, что твоими странностями можно воспользоваться? У Рекрутова просто смелости не хватило. Вот будь на моём месте другой…

— Невозможно противостоять тебе, — от чистого сердца призналась, не промолчала. Смотрела прямо в его кофейные горячие глаза и наслаждалась их красотой. — Я попыталась не подойти к тебе, не получилось. Даже если бы ты оказался негодяем, я б просто пропала. И наверное не жалела об этом никогда. Потому что чувство слишком сильное.

Он резко обнял меня и прижал к себе. У него яростно стучало сердце , и дышал он урывками.

— Дана, я люблю тебя! Оставайся такой навсегда, а я всё для тебя сделаю. Всё, что в моих силах.