Цвет жизни (СИ) - Ройс Саша

— Здравствуйте, — дежурно выдаю я.

— Добрый день, — басит великан.

— Я могу пройти? — мотаю головой в сторону дома.

— Паспорт.

Паспорт? Судорожно вспоминаю место нахождения документа. Возвращаюсь к машине и забираю главное удостоверение личности из салона.

Заметив, что у меня дрожат руки, мягко усмехаюсь. Ай да Панкратов! Надо же так сделать меня. Довести до какого-то незнакомого трепета. Я даже не припомню, когда со мной было нечто подобное.

— Вот, — протягиваю охраннику документ.

— Ждите, — строго чеканит он.

Киваю.

Гора мышц подходит к другой горе, и они что-то вместе смотрят на планшете. Затем один из них вынимает телефон и кому-то звонит. Общается сугубо деловым тоном и короткими сухими фразами.

— Понял, — последнее, что кидает он собеседнику и, завершив вызов, что-то шепчет своему напарнику. Тот послушно кивает и шагает ко мне.

— Вы есть в списке. У вас свободный доступ.

Ага. Я заметила. Очень свободный. На моих губах ироничная улыбка.

— Господин Панкратов велел вам передать, чтобы вы загнали машину в гараж.

Не поняла. Зачем это?

— А если не загоню? — интересуюсь я, вскинув бровь.

Вместо ответа охранник с наглой физиономией жмет на пульт. В стороне раздается мерный лязг поднимающихся ворот гаража.

Пыхти не пыхти, а мои выкрутасы пыль для равнодушных секьюрити. Загоняю машину. Пусть подавится!

Из гаража выхожу по второму выходу, и сразу попадаю в сад. У парадного входа дома стоит еще один охранник. Чуть скромнее в габаритах.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — страж спускает солнцезащитные очки на кончик носа и смотрит поверх них на меня, — Светлана Родионовна Салевич?

— Нет! Колбаскина Ирина Владимировна! — взрываюсь я.

Наблюдая, как мужчина на полном серьезе берет рацию и собирается кого-то вызвать, я даю заднюю:

— Да-да-да, я Салевич, — кивая болванчиком, уже спокойнее подтверждаю я.

— Валентин Викторович сейчас занят, поэтому попросил вас подождать в гостиной.

Охранник отступает в сторону, предлагая мне пройти в дом. Во мне с запозданием посыпается леди. Я благодарю, одариваю стража вежливой улыбкой и не торопясь прохожу в помещение.

В гостиной никого. Решаю присесть на диванчик и перевести дух. Но словно переча моему желанию, события разворачиваются иначе. Я вдруг слышу голоса и шаги. Поднимаюсь, поправляя юбку делового костюма.

В коридоре вижу силуэты двух мужчин.

Первым в гостиную проходит незнакомец лет сорока. Он держит в руках благородный портфель из крокодиловой кожи. М-да, один только его внешний вид кричит о том, что он успешен и востребован.

Завидев меня, незнакомец ослепительно улыбается. Он смело приближается ко мне, протягивает руку и называет имя, которое мне хорошо известно. Потому что передо мной юрист из топ 10 собственной персоны. Я представляюсь в ответ и жму его руку. Адвокат одаряет меня комплиментом, на что я сопровождаю свое «благодарю» любезной улыбкой.

Наконец в поле зрения показывается Панкратов. И вот что примечательно, он четко смотрит на меня. Ни на градус левее или правее. А на меня. Чертов сукин сын! Он видит гораздо лучше, чем я думала. Все-таки я сегодня обнаглею и задам ему вопрос в лоб.

Окидываю его исследовательским взглядом, сверяя с тем мужчиной, которого видела вчера и тем, которого вижу сейчас. Казалось бы, внешне никаких изменений. Вот только во взгляде Валентина отмечаю большую собранность и содержательность, а от самого него исходит бешеная уверенность.

И кто там бумаги вчера подписывал? Даже сомнений нет, что это было цирковое представление. Браво, Панкратов! Пора сниматься в кино.

Протяжно вздыхаю, вспомнив о предположении Коврова, что младший сын Виктора Станиславовича меня «прощупывал». Пора и мне понять, с кем я имею дело.

— Здравствуй, Валентин, — немного официально выдаю я.

— Привет, — со сдержанной улыбкой бросает мне он и обращается к своему гостью, — я буду ждать результаты переговоров. В любое время.

— Да, конечно, — заверяет элитный адвокат. Мужчины на прощание пожимают друг другу руки, и Панкратов провожает дорого, во всех смыслах, гостя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Меня охватывает озноб. Я отворачиваюсь, сделав несколько шагов в сторону и обняв себя за плечи, останавливаюсь.

— Света.

— Валентин, — передразнивая манеру говорения своего собеседника, оборачиваюсь, — я вот даже не знаю с чего начать.

— А ты начни с главного, — корректно подсказывает он.

— Что с компанией? Только прошу, оставим шутки.

— Эта компания моя. И она будет принадлежать только мне, — твердо заявляет Панкратов.

Глава 38

— Почему, когда я пытаюсь разобраться в создавшейся ситуации, я все больше и больше запутываюсь? — философски проговариваю я. — Валентин, неужели нельзя мне нормально все объяснить?

Хозяин дома не спешит с ответом, но через минуту его красивый голос разрезает тишину.

— Тогда садись и слушай.

Он первым присаживается на диван, а я следую его примеру. Оказавшись в непосредственной близости с Панкратовым, чувствую, как кровь резко приливает к щекам, и меня бросает в жар. Здрасте, приехали! Краснею, как малолетка при виде красавчика старшеклассника. Бррр!

— То, что я расскажу тебе, должно остаться между нами, — интимно выдает мужчина, понизив голос. — Хорошо?

— Хорошо.

— Я постараюсь кратко, чтобы не тратить ничье время.

— Ладно, — киваю я.

— Мой отец был женат дважды. В первом браке не было детей, и он развелся. Потом он влюбился в мою маму. Но она не сразу приняла ухаживания отца. Разведенный мужчина, к тому же старше на десять лет, не слишком хорошая партия для молоденькой девушки. У нее в семье были серьезные проблемы. Болели родители, а старшая сестра и вовсе переживала несчастную любовь. Получилось так, что моя мама потеряла всех своих родных в один год. Родители умерли с разницей в несколько месяцев. А сестра покончила с собой после того, как узнала, что ее бывший парень женился на финансово привлекательной особе. Но перед этим, она успела родить ребенка. Мальчику на тот момент было всего пять месяцев.

— Бедный малыш! — участливо вырывается у меня.

Валентина абсолютно не трогает мое сочувствие. Я даже замечаю, как ходят на его скулах желваки.

— Хочешь узнать, как зовут этого «бедного малыша»?

У меня неприятно екает в груди, когда я слышу, как Валентин, цитируя меня, переходит на фальцет. Это говорит о том, что «малыша» он терпеть не может. И тут меня, словно обухом по голове, осеняет, кто бы мог быть этим ребенком.

Я опускаю глаза на декоративную подушку, которая лежит между мной и Панкратовым. Горло сдавливает неведомая сила, а точнее это последствия эмоционального потрясения.

— Твой брат, — приглушенно произношу я.

— Все знают Гришу, как моего старшего брата, на самом деле, он мне приходится двоюродным братом.

— Но почему?

— Это было условие моей матери. После неудачного опыта сестры, она уже не верила в любовь и предпочла выйти замуж по расчету. За моего отца. Он согласился на все условия, кроме усыновления. Фамилию и отчество сын тетки поменял по достижению четырнадцати лет. Впрочем, — уголки губ собеседника на миг тянутся вверх, — об этом никто не знает, только ты и мои адвокаты.

Ого, какое доверие. Мне оказали честь.

— Спасибо, — едва слышно шепчу я.

— Не за что! Ты же мне тоже кое-что рассказала, Света.

— Про японцев? Но японцы — это работа, а здесь семья, — совершенно справедливо подмечаю я.

— Я же говорю, ты все разделяешь и анализируешь.

— Это же не плохо.

— Ценные качества для работника, не спорю. — Напряжение в голосе Панкратова явно спало.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты недоговорил про «малыша», — напомнила я. — Что было после того, как твои родители поженились?

— Ничего хорошего, — с признаком грусти отмахивается Валентин.

— Она пожалела, что вышла замуж? — поделилась я своим предположением.