Влюбить и не влюбиться (СИ) - Найт Евгения

— А для чего ты спрашиваешь? — поняв мои намерения, Соколов предвкушая, ухмыльнулся.

Не, ну нормально, да? Я тут скоро лопну от любопытства, — с моим-то терпением, — а ему смешно.

— Если ты не скажешь, что задумал, то…

— Понял! Не переживай, — он обнял меня, — ничего противозаконного. Хотя тебе кажется без разницы законное или нет.

Саша откровенно заржал. Бесит!

— Ладно, — парень сдался под моим натиском. — Сегодня мы поедем знакомиться с моими родителями. Я их уже предупредил.

— ЧТО?!!!

— Я так и знал, что ты будешь очень рада, — чего там человека нужно лишить, чтобы тот перестал смеяться?

— Но…

— Ты готова, — заканчивает мою мысль парень.

— Но…

— И ты им обязательно понравишься. Даже если нет, то меня это не особо колышет. Любить я тебя не перестану.

Ой! Сердце куда-то провалилось, одновременно нарастая свой итак уже бешеный ритм.

— Всё-таки есть вероятность, что я им не понравлюсь? — обхватила его шею, а улыбка так и лезет, хотя я со всех сил пытаюсь её не показывать.

— Нет. Я это сказал, чтобы успокоить тебя.

— Может все-таки не надо? Как-то быстро всё…

— Ничего не рано. Не замуж же я тебя зову.

Ага, именно с этого все начинается. Сначала с родителями знакомят, после успокаивают бдительность, а потом — бац! — выходи за меня.

А мне нельзя! Маленькая еще.

— Ладно, — всё же сдалась.

Познакомлюсь с Соколовыми старшими и буду ближе к правде.

— Через два часа поедем! — после поцелуя говорит Саша.

— Что? Почему так рано? Я же не успею подготовиться и…

Замолкаю на полуслове, потому что Соколов вновь заржал.

Вот же…!

— Не переживай. Все ты успеешь!

Всё же Саша никакой не Ванга. Через эти чертовых два часа я только успела выбрать наряд и накраситься. Пришлось идти с влажными волосами и собрать их в высокий хвост, чтобы не дай бог не опозориться. Вероятно мама Саши та еще модница…

Ох, лишь бы всё прошло хорошо!

— Ник, перестань трястись, — ухмыляется Соколов, когда мы останавливаемся около ворот просто огромнейшего особняка, ожидая разрешения пройти. — Честное слово, такое ощущение, что на казнь идешь.

М-да, я, конечно, знала, что депутаты шикуют, но чтоб настолько…даже не предполагала.

— Сашенька, сыночек! Ты приехал! — говорит женщина, только вышедшая из дома.

Да, как я и предполагала. Соколова старшая явно не выглядит на свои прожитые года, потому что достаточно хорошо — я бы сказала, очень хорошо — ухожена. Одни только волосы, собранные в модную прическу говорят об этом, а про остальное даже упоминать не нужно.

— Привет, мам, — сдержано улыбается Пернатый.

У него оказывается действительно не очень отношения с родителями…

— Знакомься, моя девушка — Ника, — а вот тут меня накрыла настоящая волна истерики.

Вдруг не понравлюсь? Вдруг не понравлюсь? Вдруг не…?

— Очень приятно. Саша много рассказывал о тебе, — приветливо говорит женщина.

Я в ответ лишь слегка улыбнулась.

Можно куда-нибудь сбежать?

— Ник, а это моя мама — Мария Викторовна.

— Рада знакомству! — боже, что с моим голосом? Почему он звучит так, будто говорит подыхающий поросенок?

— Прошу в дом! — говорит мама Саши. — Саш, отец сказал, что скоро подойдет. Важная встреча.

Парень пожал плечами, после чего невозмутимо повел меня в сторону дома.

Зайдя в особняк Соколовых, я хотела сказать только одно слово.

Ах…фигеть!

Мне, конечно, ни капельки не интересно, но пользуясь, случаем, спрошу. Сколько должны зарабатывать нынешние депутаты, чтобы жить в таких королевских апартаментах?!

Я не из бедной семьи, но такую обстановку в доме видела только в рекламе и в журналах всяких, но никак не в живую.

Надеюсь, мое удивление не сильно отразилось на моем лице. Позор — последнее, что я хочу пережить на этой встрече.

Мы прошли к столу. Мария Викторовна начала задавать обычные вопросы, которые обычно задают при таких встречах. В основном отвечал Саша, а лишь иногда улыбалась и поддакивала в ответ.

Хоть убейте, но не клеится у меня разговор с этой женщиной.

— Ник, чем занимаются твои родители?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Папа — владелец сети ресторанов, а мама — домохозяйка.

— Ммм! Здорово. А как фамилия у твоего отца? Может, я его знаю…

— Кня…, - договорить не успеваю.

В дверях появляется мужчина со словами:

— Так и знал, что меня ждать не станете!

Саша поднялся с места.

— Здравствуй, отец.

— Привет-привет. Так это значит та самая Вероника — твоя возлюбленная?

— Да, Ник, знакомься. Мой отец — Павел Данилович.

— Очень приятно, — со стороны может показаться, что сказала я это далеко неприветливо.

— Взаимно, — расплывается в улыбке мужчина.

Подходит к своей жене, целует ее и только после этого садится во главе стола.

Не проходит и пары минут, как Павел Данилович заводит разговор о своей работе. Я честно пыталась вклиниться суть, но единственное, что я поняла, так это «подписали договор».

Надеюсь, это просто «язык депутатов» мне не понятен, а не я перестала понимать человеческую речь.

— Я тут вышел на одного хозяина нескольких кофеен…

— И что ты с ним будешь делать? — спрашивает Саша у своего родителя.

— Отправлю своих ребят, чтобы те проверили его…

А по глазам я почему-то вижу, как он блефует. Может мерещиться уже?

Не знаю, что мной правит, но я, набравшись смелости, спрашиваю:

— Павел Данилович, а у вас было такое, что вы разводили людей на деньги?

Сказать, что все удивлены, ничего не сказать.

— Да, бывало такое, — по странному ухмыляясь, отвечает мужчина.

— Паша! — недовольно шикает Мария Викторовна, и я замечаю, как недовольно смотрит на своего отца Саша.

— Что? Это было несерьезно, — отмахнулся, — по-детски, можно сказать.

— А кого, если не секрет?

— Да был, там один… Князев его фамилия вроде была. Точно уже не помню.

Глава 30

— Князев говорите? — тихо спросила я.

— Да, был там местный лошок. У него ещё дочь была такая толстенькая, помнишь Саш? Ник, ты бы её видела. Какая она была страшная. А этот идиот пытался ещё что-то строить…

— Пап! — шикнул Саша.

Я, конечно, знала это изначально, но когда ты слышишь эти слова от человека, которого ненавидишь, то весь мой спектр эмоций перемешался, и получилась только одна — злость, которая перетекает в ярость.

— А вы считаете «по-детски» это как? Обокрасть человека на три миллиона рублей? Человека, который пахал с утра до ночи на фирме, чтобы содержать троих детей, а потом приходить домой и уделять семье время, когда силы у тебя на нуле? Это вы считаете по-детски!? — гаркнула я. И ответьте мне на вопрос: ОТКУДА У МЕНЯ СТОЛЬКО СМЕЛОСТИ? Потому что, встав со стула, я расставила руки на столе и, облокотилась на них так, что стала нависать над Соколовым старшем.

Смотря Павлу Денисовичу прямо в глаза, я видела, как меняются его эмоции на лице. От непонимания до злости, которая потихоньку перетекала в ярость.

— А ты кто такая милочка! — с серьезным лицом спрашивает эта тва… кхм животное.

— Ник, — пытается остановить меня Саша. И о как жаль, что я его не послушала.

— А вы спросите мою фамилию! — стиснув зубы, процедила я, держась из последних сил, чтобы не отвесить ему хорошую пощечину.

— И какая же у тебя фамилия?

— Я — Князева Вероника Вадимовна. Я та самая толстушка! Та кто позорит семью! И та, которая пробралась в вашу квартиру с документами и забрала очень важные документы! Документы, в которых гласит, что именно вы обокрали мою семью и почти оставили нас на улице! — а вот это я сказала зря…

Встав, Соколов старший нависал надо мной, но и я не из слабых. Держалась с высоко поднятой головой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Да кто ты такая! — рычит он.

— Пашенька, — ласково пытается отвлечь своего мужа мать Соколова.

— Я та! Кто сделает все, чтобы вы побыли на моем месте! — процедила я, и больше не смогла находиться под взглядом этого урода, что махнув волосами, пошла к выходу.