Каринэ Фолиянц - А я люблю женатого

– Перестань грустить! Если мои обои вызывают в тебе печаль, я немедленно их сдеру. И знаешь, я умею делать вкусные пельмени. Придешь ко мне на пельмени?

– Обязательно приду, – улыбнулась Ира, – мне с тобой как-то необыкновенно хорошо. Будто я знаю тебя сто лет. – Она вдруг посмотрела на часы: – Прости, мне пора! И не провожай, пожалуйста.

– Тогда я позвоню тебе через час.

– Нет, не сегодня, – смутилась она. – Спасибо за кофе. Пока, Кеша. – Она помахала попугаю рукой, быстро надела пальто и выскочила на улицу.

Гена подошел к окну. И… И вдруг увидел то, чего меньше всего ожидал увидеть.

Иру у его дома встречал молодой человек на роскошной иномарке. Он вышел из машины, чем-то долго возмущался, размахивал руками… Ира молчала, а потом как-то робко села в машину. Машина уехала.

«Так и должно было быть! – подумал Гена. – Ну конечно, она такая красавица! И у нее есть другой, я просто друг. А я-то, дурак, так надеялся…»

Попугай все просил есть, но Гене в тот вечер было не до того…

Гриша разгружал товар у ларька. Свирепый Ахмед командовал:

– Быстрей! Еще быстрей! Ничего делать не умеешь, осел двугорбый!.

Гриша сгибался под тяжестью груза, пыхтел… Но терпел все – и холод, и оскорбления хозяина. В тот день он купил кассету с «Серенадой солнечной долины» – Нина давно просила этот фильм.

И уже вечером в его съемной квартире оглушительно играла музыка из «Серенады», на экране телевизора танцевали братья Николас.

Нина учила Гришу бить чечетку. Он попытался прижать ее к себе, но она спокойно сняла его руки со своей талии:

– Скоро весна. Весной мы вылупимся из кокона – как бабочки. И полетим к солнцу… И я полечу к нему! А ты будешь писать нам письма.

– Я не умею. И не очень хочу писать… вам… Не уходи! – попросил он.

– Знаешь, почему с тобой так хорошо? – спросила в ответ она. – Потому что ты не задаешь вопросов. А когда ты будешь их задавать, все хорошее кончится.

ГОЛОС ГРИШИ:

– Я обещал ей никогда не задавать никаких вопросов. Я сказал, что буду только помогать ей всегда и во всем. И она стала приходить ко мне почти каждый день. Тогда, когда Лешка работал в ларьке, а я сидел дома. По нечетным. А по четным она знакомилась с продюсерами, спонсорами и меценатами. Они много чего ей обещали, но мало чего делали… А она все верила. Взрослая – и такая жутко доверчивая дурочка.

Нина стояла посреди большого кабинета. За письменным столом возвышался долговязый хозяин офиса.

– Здрасьте, – улыбнулась Нина, – вы вчера слушали меня в кафе и сказали, что у меня чудесный голос, что вы хотите финансировать выпуск моего компакт-диска. Разве вы не помните? Я Нина. Вы сказали, что любите искусство!

Она улыбнулась и вдруг увидела, что на подоконнике сидит еще один человек – этакий крепыш. И радостно, самозабвенно пересчитывает большущие пачки денег. Нина повеселела – не обманут, в самом деле богаты!

Она улыбнулась долговязому. Но он почему-то вздохнул в ответ и сказал «крепышу»:

– И этой, Степа, тоже нужны деньги. Вот так цинично: деньги, деньги, деньги… мани, мани, мани… Всем надо денег. Никто не хочет делиться теплом, все выманивают мани. И эта такая же.

Нина возмутилась:

– Но вы же вчера обещали помочь мне! Вы же мужчина, вы должны держать слово. Вы сказали, что мы сделаем клип. Я вас в клипе тоже сниму! – она снова улыбнулась.

Мужчина оценивающе посмотрел на нее и вдруг предложил:

– Давай лучше я тебя сниму.

Нина испугалась. Какой оборот принимает дело! Она попятилась.

– Я… я замужем, – соврала она. – Я люблю мужа!

– Все замужем, – сказал долговязый. – Я тебя, что, в храм зову, венчаться? Приятно проведем время – это же лучше, чем ничего!

– Нет! – крикнула Нина. – Не в ресторан водить меня вы обещали, а деньги на искусство.

– А я все проиграл вчера, понимаешь! Так вышло, – заорал в ответ Долговязый. – Пятьдесят тысяч баксов за вечер проиграл. Те самые, которые берег на благотворительность. Вот незадача! Ну что ты смотришь так? Нет денег, нет! Искусству не суждено развиваться, – он кивнул на крепыша с пачками, – это уже не мои деньги, честное слово, это партнера. Ну что ты стоишь, топай к мужу! – И стукнул кулаком по столу, так, что крепыш злобно сплюнул, ибо сбился со счету…

Печальная Нина ни с чем вернулась в свое кафе.

– Дал? – ехидно спросил ее Эрик.

Нина свернула дулю.

– А ты ему? – не унимался Эрик.

Нина показала две дули.

Эрик засмеялся:

– Я тебе говорил, не полежишь на диване – не появишься на экране? Говорил или нет?

Нина не слышала его, она молча прошла в свою каморку. Села на продавленную раскладушку. И сказала портрету любимого (он снова висел на месте):

– Ничего, милый! У нас все будет! И квартира. И машина. И трое детей. И еще трое! Ничего ты не знаешь, бедный, про мою жизнь. Может быть, это и хорошо, что ты ничего не знаешь?

Она грустно улыбнулась любимому.

Серега Терещенко замечательно играл на гармонике и прекрасно варил борщи. Гриша уплетал его творение за обе щеки. А Терещенко учил его жизни.

– В ресторан ее вести надо. Потом вечер при свечах. Тогда она твоя непременно. Ну что ты смотришь на меня, Гриня? Я тут место одно знаю, недорого и культурно. Одной рыбой, правда, кормят, но какая разница – что рыба, что мясо! Главное, потом домой ее приведешь, портвейн достанешь – водки ни-ни, свечи зажжешь… И стих какой выучи. Или тост хороший про высокие чувства. Тут я тебе помогу, подберу литературу подходящую. Вот, например, Шекспир.

Кто под звездой счастливою рожден —гордится славой,титулом и властью.А я судьбой скромнее награжден.И для меня любовь – источник счастья.

– Ну как?

– Серега, кто ж тебя так вкусно готовить учил? – невпопад сказал Гриша.

– Тьфу ты! Я ему за поэзию, а он мне за харчи! – сплюнул Серега, но потом сам улыбнулся. – Да я ж повар по первому образованию. Кулинарный техникум закончил. Я ж, когда трезвый, такое сготовлю! Но искусством увлекся. В искусстве-то интересней. Что там борщ! Обезьяну научишь. В искусстве того, веселей. У ней когда выходной-то, у крали твоей?

– В пятницу.

– О! В пятницу и позовешь, – резюмировал Терещенко. – Дело нехитрое, а стихи наизусть выучи, без шпаргалки чтобы, да и про свечи не забудь!

Гриша послушался мудрого совета.

В рыбном ресторане Нина ничего не ела, а только задумчиво ковыряла вилкой в тарелке. Неподалеку от них сидели две немолодые, хорошие одетые женщины. Гриша чувствовал себя неуютно. Мял уголок скатерти, озирался по сторонам.

– Зачем сюда пришли? Деньги некуда деть? Взяли бы вина, посидели дома! У меня есть кино хорошее, – раздраженно сказала Нина.