Анна Альварес - Семейные узы. Смятение чувств

— Я попробую, — неохотно согласилась Синтия, — но Педру ненавидит меня, и я его тоже. А это ничем хорошим не кончится.

— Да, страсть, рожденная из ненависти, иногда бывает еще сильнее, чем страсть, рожденная из любви, — неожиданно сказала Алма и тотчас же поспешила поправить себя: — Впрочем, к вам с Педру это не относится. У вас нет серьезных причин для ненависти, значит, скоро все уладится. Кстати, чтобы не накалять обстановку, я отправила их обоих домой — и Педру, и Алекса. Незачем им тут людей распугивать своими синяками!

Пока Педру находился в вынужденном отпуске, подоспел его день рождения. Силвия по такому случаю тоже устроила себе выходной, и вдвоем они мирно попивали вино, не догадываясь о сюрпризе, который им приготовила Ирис.

Она тайком уехала из дому и спустя несколько часов уже стучалась в дверь Педру.

— Это, наверное, соседка, — сказала Силвия, услышав стук. — Пойду узнаю, что ей надо.

За дверью, однако, стояла Ирис.

— Привет! — бросила она небрежно Силвии. — Я приехала на день рождения к моему брату.

— Напрасно, — ответила ей Силвия. — Во-первых, он тебе не брат, во-вторых, его нет дома, а в-третьих, я не желаю тебя здесь видеть!

— Ты не слишком гостеприимна, — укоризненно покачала головой Ирис.

— Я возвращаю тот небольшой должок, что остался за мной после поездки на фазенду, — пояснила Силвия, закрыв дверь у себя за спиной. — Идем вниз, я провожу тебя и заодно отчитаю консьержа, чтобы впредь не впускал сюда посторонних.

— А я не посторонняя! — закричала во весь голос Ирис. — Я сестра Педру и никуда не уйду, пока его не увижу!

— Перестань орать, не то я вызову охрану, — пригрозила ей Силвия, но Ирис нарочно подняла шум, надеясь, что Педру услышит ее и сам выйдет на лестничную площадку.

— Люди! Помогите! Меня хотят убить! — истошно кричала она, пока на площадку не высыпали соседи.

— Что здесь происходит? — спрашивали они, и Ирис отвечала, нисколько не убавив громкости:

— Она ревнует ко мне своего мужа и хочет убить меня! А я всего лишь сестра Педру, я пришла к нему на день рождения. Педру! Педру! Помоги мне! Спаси меня!

Педру наконец услышал ее, и скандал, начавшийся на лестнице, продолжился уже в квартире. Педру принялся отчитывать обеих, не делая между ними различия, что вызвало торжествующую улыбку у Ирис, а Силвию обидело до глубины души. Она ушла к себе в комнату и там горько заплакала.

Ирис тем временем вручила Педру подарок — часы, на которые она собирала деньги целый год.

— Это тебе от нашей семьи. Мои родители специально послали меня в Рио, чтобы я поздравила тебя с днем рождения, — соврала она.

Педру проворчал:

— Достаточно было бы и звонка, — но подарок принял, поблагодарив Ирис за внимание.

— И это все? — скорчила она недовольную гримасу. — А поцелуй?

— Еще чего! — отмахнулся от нее Педру и пошел успокаивать Силвию.

Он говорил, что Ирис еще ребенок и к ней надо относиться снисходительно, несмотря на ее хулиганские выходки. Силвия выслушала его с возмущением, а потом высказала ему все, о чем до сих пор умалчивала:

— Ты считаешь ее ребенком, но это дьявол, Педру! Она хладнокровно пыталась убить меня там, на фазенде…

— Ну это же чушь!

— Нет, она сама мне это сказала! И еще многое другое. Подобных гадостей я за всю жизнь ни от кого не слышала.

— Ты никогда мне этого не рассказывала, — озадаченно произнес Педру.

— А зачем? Чтобы ты отчитал меня, как сделал это сегодня, в ее же присутствии? Она цинично устроила этот балаган, выставила меня на посмешище перед соседями, а ты, вместо того чтобы поставить ее на место, принялся унижать меня — ей на радость!

— Если бы ты впустила ее сразу, никакого скандала бы не было, — снова упрекнул Силвию Педру, и это стало последней каплей, переполнившей чашу ее терпения.

— Ну что ж, теперь она здесь, живи с ней! А я ухожу! — заявила Силвия, направляясь к выходу.

— Постой! — попытался остановить ее Педру. — Она приехала поздравить меня с днем рождения и сегодня же уедет. Потерпи немного.

— Да? Уедет? — нервно засмеялась Силвия. — А ты видел ее дорожную сумку? Там наверняка уместился весь ее гардероб! Так что она приехала сюда надолго, если не навсегда. Прощай, любимый. С днем рождения тебя!

Она ушла, а Педру, увидев, как беззастенчиво торжествует победу Ирис, грозно скомандовал:

— Собирайся! Я отвезу тебя в аэропорт.

— Но, Педру, она же ушла, а я поживу здесь с тобой, — принялась капризничать Ирис, но он силой вытолкал ее за дверь.

Когда они сели в машину, Ирис призналась, что у нее есть билет на вечерний рейс, и попросила показать ей город.

— Ты же обещал мне! — твердила она, но Педру не поддавался на уговоры, и тогда ей пришлось прибегнуть к шантажу: — В таком случае останови машину! Я возьму такси и одна поезжу по Рио.

— Нет, — сказал он. — Ты будешь под моим присмотром, пока я не посажу тебя в самолет.

— Ну тогда отвези меня хотя бы на свой конезавод! Я всю жизнь мечтала там побывать.

Этой просьбе Педру уступил, устав спорить с Ирис.

Они покатались на лошадях, пообедали в небольшом ресторанчике и уже собирались ехать в аэропорт, когда Педру на его мобильный телефон позвонила Ингрид. Она догадалась, куда уехала Ирис, и велела ей срочно возвращаться домой, потому что состояние Алесиу резко ухудшилось и он захотел увидеть дочь перед смертью.

Так закончилась поездка Ирис в Рио-де-Жанейро…

Вернувшись домой, она застала отца живым, но он действительно был очень плох.

— Я умираю… Хорошо, что ты вовремя приехала, — сказал он Ирис и, взяв ее руку в свою, добавил: — Позвони Элене, пусть она тоже приедет… Я уйду с тяжелым сердцем, если не услышу от нее прощения…

Ирис пообещала выполнить его просьбу, но делать этого вовсе не собиралась. Тогда Ингрид сказала, что сама позвонит Элене, и услышала ответ дочери:

— Я не звоню, потому что она не захочет приехать!

— Ты не увертывайся! — одернула ее Ингрид. — Сделай то, что велел тебе отец!

— А если она и правда не сможет приехать, что тогда?

— Скажешь отцу, что не нашла ее.

— Нет, я врать не буду, скажу ему всю правду.

— И заставишь его страдать перед смертью?

— А пусть он знает, что Элена не заслуживает его любви! — истерично выкрикнула Ирис, потрясая кулаками. — Пусть знает, что его единственная дочь — я, а внуки, которым он дарит лошадей, и слышать о нем не хотят!

— Ты чудовище, — в ужасе произнесла Ингрид. — Твой отец при смерти, это его последняя воля, он имеет право повидаться с дочерью.