Вайолет Винспер - Горек мёд

— Parakalo, — улыбнулась в ответ Домини. Кара погладила изображение цапли на крышке футляра, потом сказала:

— Как чувствуют себя красивые, по-настоящему красивые, как ты, женщины?

Улыбка Домини сразу растаяла, и она почти испуганно посмотрела на сестру Поля. Правда была слишком горькой, не могла же она ответить: «Я поняла, что красота может быть проклятием. Я ненавижу ее за то, что она превратила меня в вещь, которой владеет твой брат, и находясь здесь в этом качестве, я не могу не причинять ему боли. Я не могу перестать делать ему больно. Я стала жестокой и мелочной из-за этого лица, из-за этого тела!»

— Красота — чисто внешнее качество, — напряженно отвечала она.

— Ты хочешь сказать, что внутренне ты не так прекрасна, как выглядишь? Кара посмотрела на нее оценивающе. Домини замерла по другую сторону кровати в ужасе: в чем-то совершенный ребенок, а в чем-то старше своего возраста, девочка может догадаться о том, что она не любит Поля.

— Поль написал мне, что ты похожа на портрет Медичи, — сообщила Кара. — И я подумала, он преувеличивает.

— Ч-что? — пробормотала Домини.

— Портрет Медичи. И теперь вижу, он нисколько не преувеличил. Ты обладаешь гордым, аристократическим блеском Медичи, и мне кажется, что Берри Созерн захочет написать твой портрет. Берри живет в коттедже на берегу. Моя тетка зовет его бродягой, но все равно он очень талантлив. Он англичанин, как и ты, Домини.

Домини побелела, как полотно. Берри здесь… здесь, в Греции, живет в коттедже на острове Анделос! Она покачнулась, и Кара соскочила с кровати и бросилась к ней.

— Что случилось, kyria? — Она обняла Домини за талию. — Тебе нехорошо? Домини взяла себя в руки.

— Наверное, от жары, — сказала она неуверенно. — Я… я еще не успела привыкнуть к вашему горячему солнцу.

— Тебе будет лучше, когда ты выпьешь чашечку чаю, — Кара озабоченно смотрела на бледное лицо Домини. — Может быть, я принесу чай сюда, или ты предпочитаешь выйти ко всем остальным на террасу? — Пойдем на террасу. Домини необходимо было глотнуть свежего воздуха после шока, произведенного сообщением о том, что Поль, именно Поль, а не кто-то другой, привез ее в то самое место, где находится Берри. Это похоже на рок, подумала она, подходя к зеркалу и несколько раз проводя щеткой по волосам. Но в глазах собственного отражения в зеркале Домини заметила не только желание увидеть Берри, но и страх.

Домини боялась Поля, только накануне напомнившего ей о том, что она давала в церкви клятву хранить его честь.

Она подновляла слой розовой помады на губах, когда послышался стук в дверь и в комнату быстрой походкой вошел Поль, засунув руку в карман светлых брюк, хорошо сочетавшихся с песочного цвета спортивной рубашкой. — А не хотите ли вы, девочки, перекусить? — осведомился он. — На террасе как раз накрывают стол к чаю.

— Я привожу себя в порядок, Поль. — Домини надеялась, что его сестра не сообщит ему о ее слабости несколько минут назад, и внимательно наблюдала в зеркале, как он подошел к Каре и, наклонившись над ней, взял в ладони ее посерьезневшее личико.

— Почему такая грусть, малышка? — улыбнулся он. — Мне показалось, ты рада возвращению своего брата. Ты щедро наградила меня поцелуями, когда мы встретились во дворе у машины.

Кара смотрела на него снизу вверх и подняла руку к его черным волосам и кривому шраму на виске.

Она заговорила с ним по-гречески, и Домини, начинавшая понемногу учиться языку у Поля, кое-что понимала и была совершенно уверена, что Кара сказала что-то о его головных болях.

Домини не поняла его ответа, но прозвучал он небрежно. Он сразу поспешил добавить по-английски:

— Ну, Кара, как ты думаешь, какой подарок я привез тебе из Афин?

Девочка вся засветилась. Домини знала от Поля о страстном увлечении Кары народной музыкой. Она собирала старинные песни, особенно греческие, как другие девочки коллекционируют побрякушки или мальчиков. В комнате у нее хранились целые горы нотных записей, и она умела играть на нескольких музыкальных инструментах. В одном из маленьких и незаметных магазинчиков на Плаке Поль разыскал очаровательную мандолину и распорядился переслать Каре.

— У нее изумительное звучание, — восторгалась девочка. — Сегодня после ужина я поиграю для вас с Домини. На таком инструменте надо играть при свете звезд.

— Будем с нетерпением ждать, — улыбаясь, ответил он. — Домини тоже очень музыкальна. Она замечательно играет на пианино.

— Домини любит музыку? — Глаза у Кары засверкали, как черные бриллианты. Ой, как щедра ко мне судьба сегодня! Домини так же мила, как и прекрасна, да еще и играет на пианино! — Кара восторженно обняла брата. — Благодарю тебя и за мандолину, и за сестру, старший брат.

— Очень рад, что и то и другое тебе пришлось по вкусу. — Улыбка сверкнула на его темном от загара лице, и он перевел взгляд на Домини.

— Ты готова, дорогая?

Она кивнула, снова холодная и собранная, глаза ее чуть улыбались при виде юношеского энтузиазма Кары. Как она преданно любит Поля, как забавно напоминает осу в полосатой янтарного цвета рубашке и черных свободного покроя брючках, с теплым и откровенным взглядом ребенка. Кара никогда не смогла бы представить себе, каким тираном может быть Поль, и Домини завидовала ей.

С террасы перед глазами Домини развернулась пестреющая разноцветьем картина гавани Анделоса, напоминающей Венецию. И она вместе с Полем и Карой остановилась у балюстрады, они обратили ее внимание на рыболовецкие суденышки с ярко окрашенными парусами, на белые каменные стены монастыря, полускрытые плетями пурпурной бугенвилии, на более мелкие ближние острова, плавающие в синем Ионическом море, как сверкающие обломки кораллов.

Домини любовалась видом, а солнце ярко освещало ее волосы и чесучевое платье, льнущее к стройному телу, и казалась такой хрупкой рядом с крупным и сильным мужем.

Она не чувствовала пристальный взгляд мужчины, откинувшегося на спинку глубокого кресла, рядом с креслом тетки Поля. Этот взгляд перехватила Кара, едва со свойственной ей живостью она отвернулась от балюстрады.

— Привет! — воскликнула она. — Я не ожидала, что вы придете к чаю, kyrie.

— Мне захотелось принять участие в расстилании ковра для радостной встречи, — ответил он, и, услышав его голос, Домини застыла на месте, потом медленно повернулась… и оказалась лицом к лицу с Берри Созерном! Он почти не изменился, разве что появились некоторые слабые признаки благосостояния. Его ленивые красновато-коричневые глаза прямо встретили ее взгляд. Домини прекрасно помнила его большой веселый рот, чуть кривоватую ухмылку и эту львиную золотистую гриву волос!