Адель Лэнг - Признания бессовестной карьеристки

Среда, 26 ноября

Проснулась с резью в глазах и кошмарным кашлем – оказывается, дымоход камина забит.

Симпатичного доктора сразила наповал моя беспомощная женственность, хоть я и была с головы до ног и саже. Он делал вид, будто слушает мне легкие, но готова поклясться, что на самом деле пялился на мою грудь. Для пущего впечатления попросила кучу рецептов на противозачаточные таблетки. Забрала их домой имеете с успокоительным.

Проснулась в обед довольно разбитой, но, несмотря ни на что, села писать «ЗУг минуты». Через полчаса литературные изыскания со скрежетом замерли – в доме отрубились основные орудия труда: телик, телефон и плита.

Среда, 27 ноября

Целый день бесцельно бродила, как бездомная, по Кинге-роуд в ожидании, когда включат свет, газ и телефон. (Бездушные скоты из «Лондонских электросетей», «Бритиш телеком» и газовой компании не верят, что мои чеки затерялись где-то на почте.)

В поисках прибежища заглянула на минутку в отдел юмора к Уотерстоуну. Тут же в глаза бросилось: «Мужчины и женщины: два мира, два полюса». Неужели кто-то читает этот шовинистический бред? Вскоре управляющий попросил меня покинуть помещение: мол, мои фырканья и хихиканья мешают сосредоточиться посетителям из соседней секции по спиритизму и самосозерцанию.

Отправилась на поиски других недорогих развлечений. Поизгалялась над продавцом в «Рассел и Бромли»: перемерила двадцать шесть пар тапочек, а после расшвыряла их и ушла, ничего не купив.

Потом пошла в кафе «Республика» и там ненамеренно обидела официантов: заказала стакан воды из-под крана (с бесплатным ломтиком лимона) и, заняв столик, неспешно потягивала этот напиток в разгар обеденного часа пик. После обеда вновь почувствовала жажду и направилась в богатый «Блейкс-отель». Расположилась в холле – вдруг какой-нибудь перспективный бизнесмен средних лет захочет угостить меня выпивкой без задних мыслей.

Четверг, 28 ноября

Ранним утром покинула «Блейкс», стибрив из ванной бесплатное мыло.

Пятница, 29– ноября

Когда я совсем отчаялась, мне вдруг предложили писать информационный бюллетень для фирмы, где работает Анжела. Обычно эту скромную работу выполнял зам по маркетингу, но он слег с сильнейшей аллергией – напялил на себя побрякушки от «Джулс и К» с дешевой синтетической позолотой. Анжела решила использовать мои недюжинные литературные таланты. Согласилась только из-за того, что растранжирила пособие по безработице на грабительские штрафы за повторное подключение коммунальных услуг и непомерные представительские расходы.[10]

Теперь, когда я вернулась в рекламный бизнес, хотя очень скромно и на вольных хлебах, можно снова входить в «Зилли» с почти гордо поднятой головой и без бумажного кулька.

Суббота, 30 ноября

Вчера вечером почерпнула из надежного источника, что у Себастьяна смертельное кожное заболевание и долго он не протянет. Значит, я обязана проводить его в последний путь. Купила букетик дешевых цветов у нищей торговки рядом с супермаркетом и поехала к Себастьяну и его мамаше в Хакни отдать последний долг.

К моему крайнему отвращению, Прыщ Ходячий оказался абсолютно жив и здоров, У него просто сыпь, что, к сожалению, не помешало ему выдвинуть жалкие оправдания по поводу давнишней истории с портфолио. Заметив меня на пороге своей мрачной, душной спальни, Себастьян начал ныть, что, мол, я вопиюще злоупотребляю своей ролью общественного комментатора, а затем попросил воздержаться от публикации «ужасных, лживых измышлений» в «Лондонском сплетнике» – он, видите ли, стал посмешищем среди друзей.

Я вихрем выскочила из дома, горя обидой и яростью на несправедливые обвинения. Все-таки у меня, как и у большинства уважающих себя журналистов из национальных утренних таблоидов, есть то, что обычно называют моралью.

Воскресенье, 1 декабри

Поскольку делать больше нечего, кроме как писать книгу, направилась в Сохо, чтобы с помощью младшего бармена Теддингтона осушить погребок «Кареты и лошадей». Хитрый жук Теддингтон тут же начал эксплуатировать мои солидные связи. Не успела я подойти к стойке, как он нетерпеливо подбежал и стал расспрашивать, показала ли я рукопись агентше, как обещала.

Не вдаваясь в подробности, что я использовала его макулатуру для сокращения отопительных счетов, говорю, что показала и что агентша предложила ему опубликоваться за свой счет. Когда мой обезумевший от горя друг ретировался туда, где ему и место – мыть мои стаканы, – я почувствовала на себе ядовитый взгляд его музы. Видимо, ей тоже пришлось пойти в официантки, чтобы поддержать семейный бюджет. Я ответила не менее ядовитым взглядом, потому что не следует материально поощрять литературные амбиции Теддингтона – таково мое твердое мнение.

Понедельник,2 декабря

Только что позвонила издательница. До сих пор терпеливая и понимающая, на этот раз она начала угрожать. Ей мало первого листа с заглавием и последнего с аннотацией, которые я передала. У нее хватает нахальства требовать, чтобы я заполнила пространство между ними.

Я творческая личность, поэтому чрезвычайно творчески объяснила, что не закончила «31/2 минуты», так как у меня сильнейший приступ посттравматического стресса после сексуальной пытки с мистером Импотентом. После мучительно долгой, зловещей паузы издательница поставила ультиматум: если к следующему вторнику я не представлю, по меньшей мере, половину рукописи, она «вынудит» вернуть аванс.

Легче сказать, чем сделать, едва не ответила я. Все надежно хранится в кассах бутиков и баров на Кинге-роуд.

Вторник, 3 декабря

Рано утром в поисках литературного вдохновения и мусорного контейнера для трех бутылок из-под «Абсолюта» заметила на стоянке у дома незнакомый «порше». Огляделась, вижу: возле подъезда стоит грузовик с вещами, а рядом – красавец мужчина, новый жилец. Я поднялась вслед за ним; оказывается, он вселился в вечно пустующую квартиру прямо напротив моей.

Остаток дня никак не могла сосредоточиться на работе – в голове вертелись гадкие, но чувственные мысли.

Вторник, 4 декабря

Несколько часов подряд провела в безуспешных попытках приняться за «31/2 минуты»: сидела, согнувшись, в коридоре, все надеялась привлечь внимание симпатичного соседа. Творческому процессу сильно мешают докучливые приятели со своими дурацкими проблемами. Всякий раз, как звонит телефон, кидаюсь в комнату с риском споткнуться о провод, протянутый к ноутбуку от розетки.