Маргарет Смит - Мой строптивый малыш

Тони не отвечал. Он смотрел на нее, не отрывая глаз, в которых читалось какое-то странное сомнение. Она вдруг поняла: Тони боится, что непредвиденное столкновение с Мей изменило ее настроение или поколебало решимость.

К тебе пойдем или ко мне? — произнес он почти игриво, но Эмили все-таки уловила в его голосе нотку напряжения.

А куда ближе? — прошептала она, потому что уже не могла притворяться.

Он легонько поцеловал Эмили, внес к себе в спальню и захлопнул дверь, нетерпеливо ударив по ней ногой.

Эмили даже не успела сообразить, как они оказались в постели. Тони принялся покрывать поцелуями ее шею. А она, тихонько застонав от наслаждения, с нежностью скользнула пальцами по его спине. Он издал хриплый стон.

Да… — выдохнул Тони. — Прикасайся ко мне. Я хочу, чтобы ты прикасалась ко мне… Эмми.

Кожа, где он целовал ее, казалось, горела огнем.

Волна трепещущего желания смела годы тоски. Безудержная ярость и злость, разделявшие их так долго, испарились в единый миг. То, что Эмили так упорно таила в себе, прорвалось наконец наружу. Она хотела Тони— жадно, отчаянно. Хотела снова почувствовать, как это бывает: отдаться ему целиком, без остатка.

Дикие, первобытные ощущения, которые будили в ней прикосновения Тони и которых она почему-то стеснялась раньше, уже не пугали. Теперь она полностью подчинилась глубинному зову своего естества. А потом одним мощным толчком Тони вошел в нее, и у Эмили перехватило дыхание. Ее тело выгнулось ему навстречу. Тони замер на миг, словно наслаждаясь уже тем, что она позволила ему взять себя. Дрожь прошла по его телу, и через мгновение он начал двигаться в первозданном ритме, древнем, как мир.

Эмми вторила ему, прильнув к нему всем телом, будто воспевавшим славу любви. Еще секунда — и туго сжатая в ней спираль страсти распрямилась толчком наивысшего наслаждения. С приглушенным стоном Эмили уткнусь в шею мужчины, который довел ее до шины блаженства.

Время словно остановилось. А потом Тони нежно поцеловал Эмили, чуть отстранил, лег рядом и обнял, тихонько нашептывая имя. А Эмили вдруг охватил тот самый панический страх, который всегда появлялся в такие мгновения. Она гнала его от себя, прижимаясь теснее к Тони, точно ища у него поддержки. Неужели все женщины испытывают это странное чувство? Неужели так будет всегда — этот ужас и ощущение неизбывного одиночества… Так было три года назад, и все повторилось снова.

Она никогда не рассказывала об этом Тони. Как объяснить другому человеку то, чего и сам не понимаешь? Вот и сейчас она молчала, но Тони, кажется, обо всем догадался. Он ласково гладил ее по спине. Что-то нашептывал на ухо — какие-то милые пустяки. И постепенно напряжение прошло.

Как это здорово: засыпать у него на груди, прислушиваясь к тому, как сильно и уверенно бьется его сердце, подумала Эмили. Ей было уютно и мягко. Так, как и должно быть…

Когда Эмили проснулась, уже светало. Тони лежал рядом и смотрел на нее, не отрываясь. Желание, горящее в его взгляде, передалось и женщине. Она прильнула к нему, не колеблясь ни секунды.

Теперь, когда страсть была утолена, то отчаянное исступление, с которым они предавались любви ночью, сменилось изощренной нежностью. Они смаковали каждое прикосновение, каждый поцелуй. Умелые ласки Тони едва не свели Эмили с ума. И он тоже вздрагивал и стонал под ее дразнящими губами.

А потом он сгреб Эмили в охапку и, не давая даже пошевелиться, принялся полизывать ее шею, груди… Она уже извивалась в сладостной муке. Казалось, если Тони не возьмет ее прямо сейчас, Эмили просто умрет от переполнявшего ее возбуждения…

Но когда он сам, доведенный до пика желания, попытался войти в нее, Эмили игриво уклонилась, в свою очередь отказывая ему в наивысшем наслаждении. Это была опасная игра, но она вела ее как знающая и искушенная обольстительница, которой инстинкт подсказывал что делать.

Но уже очень скоро мягкая настойчивость Тони, настойчивость мужчины, который хочет обладать своей женщиной, одержала верх и Эмили перестала противиться. Она испытала небывалое, восхитительное удовлетворение, наконец подчинившись ему. И томительное ожидание развязки разрешилось ослепительным взрывом, дождем золотистых искр.

А когда все закончилось, Эмили опять охватил непонятный страх. И Тони снова ее успокоил. Свернувшись калачиком в его теплых объятиях, уже засыпая, она подумала: быть может, он знает, чего она так боится? Иногда казалось, что Тони знает о ней все.

Ее разбудил луч солнца, бьющий прямо в глаза. Зажмурившись, Эмили перевернулась на бок, и ее рука легла на прохладную простыню. Она замерла. Нет, тут что-то не так, это неправильно. Постель не должна быть пустой… И вдруг, как отрезвляющий ливень, на нее нахлынули воспоминания о событиях прошлой ночи. Она рывком села в постели, открыла глаза и, испуганно озираясь, обвела взглядом незнакомую комнату.

Тони не было. Эмили безотчетно натянула на себя одеяло, прикрывая обнаженную грудь. В ногах кровати, поверх одеяла лежал ее желтый халат. Любопытно, как он тут оказался? До Эмили даже не сразу дошло, что, наверное, Тони его и принес.

Итак, подведем итоги. Она — в спальне у Тони. Одна. Который час, интересно? А Бог его знает. Часов в комнате нет. Судя по положению солнца, сейчас еще утро. И куда делся Тони?

А если кто-то войдет и застанет ее здесь… Эмили как ошпаренная вскочила с постели и быстро надела халат. Она очень надеялась, что ей удастся пробраться к себе незамеченной, и тогда никто, кроме Тони, не узнает, какого она сваляла дурака прошлой ночью.

Эмили осторожно выглянула в коридор. Слава Богу, никого. Вздохнув с облегчением, она бросилась к себе в спальню и… едва не сбила с ног Каролин. Вот уж конфуз так конфуз: провести ночь «во грехе» с мужчиной, а выходя из его спальни, столкнуться нос к носу с его родной матерью. Бывает, наверное, хуже, но редко.

Доброе утро, Эмми, — улыбнулась Каролин.

Эмили поплотнее запахнула халат.

Доброе утро, — отозвалась она, старательно делая вид, что ничего особенного не случилось.

Я утром ходила в бассейн и нашла там вот это. — Каролин протянула Эмили желтый купальник и шлепанцы. — Это, кажется, ваше.

А-а, да… спасибо. — Эмили почувствовала, что краснеет. — Я вчера ночью решила поплавать.

Надеюсь, что с Тони, дорогая? Одной плавать опасно. Кстати, он где? Гуляет?

Тони? Да… наверное, гуляет.

Должно быть, вздумал прокатиться на своей кобылке. Что-то сегодня Мей понурая бродит. Вы случайно не знаете, что с ней такое?

Понятия не имею, — выдала Эмили, и глазом не моргнув.

А-а. Возможно, Дик все-таки поговорил с ней… хотя сомневаюсь. С тех пор, как мама Мей умерла, он ее балует до неприличия. Бедная девочка.