Мириам Рафтери - По вине Аполлона

Вошла миссис О'Хара и, увидев меня сидящей за кухонным столом и бормочущей что-то себе под нос, изумленно спросила:

– В столовой что-нибудь не в порядке?

– Вроде бы нет, насколько мне известно, – ответила я, удивившись ее странному вопросу.

– Но вы кузина хозяина, вы гостья в его доме. Вам не подобает пить чай на кухне с прислугой.

– Извините, – проговорила я в смущении. – Мне просто не хотелось доставлять лишних хлопот. – Меньше всего я думала о вопросах этикета, когда решила прийти сюда и попросить кухарку приготовить мне чай.

– Мистер Стюарт просил передать, – сообщила в следующий момент домоправительница, – что вы с ним едете на экскурсию.

– И куда? – по телу моему мгновенно пошли мурашки. Неужели я его настолько сильно рассердила, что он решил меня выдворить из своего дома? Но я не могла пока уехать; я еще не завершила того, что решила сделать.

– Будьте готовы к одиннадцати часам, – не ответив на мой вопрос, добавила миссис О'Хара. – Хозяин будет ждать вас у каретного сарая.

У меня упало сердце. Так оно и есть, подумала я, уверенная, что оскорбила Натаниэля и он собирается бросить меня в карету и отвезти на ближайшую железнодорожную станцию… или в бордель. В полном отчаянии я тупо уставилась на свои кроссовки.

На этот раз ты все-таки добилась этого, Тейлор. Тебя выбросили из Изумрудного города, не подарив на прощание даже пары туфелек с рубиновыми пряжками.

Итак, мне придется теперь самой отыскивать каким-то образом путь домой. Но спасти семью Стюартов и их дом я не смогу. Да и как я могла их спасти, если Натаниэль был упрямее мула и, к тому же, с шорами на глазах в том, что касалось его будущей жены.

Внезапно все во мне возмутилось. Может быть я и не смогу повлиять на ход событий, но я, черт возьми, не позволю выбросить себя отсюда, не попытавшись хоть что-то предпринять.

Настало время, пришла я к выводу, сочинить для Натаниэля историю. Так сказать, маленькая ложь во спасение. А может, не такая уж и маленькая… Не лги хотя бы самой себе, мысленно прикрикнула я на себя, в первый раз порадовавшись тому, что обладаю хоть каким-то актерским опытом. Это будет наглая, чудовищная ложь.

Натаниэль ждал меня у каретного сарая. На одно плечо у него был наброшен твидовый пиджак. При виде его у меня екнуло сердце, и я застыла как вкопанная. При нашей первой встрече, когда на нем была лишь одна ночная рубашка, я решила, что он парень «что надо»; еще лучше он смотрелся в костюме во время визита Пруденс, но сейчас он был… неотразим. Похож, благодаря черным волосам и усам, на Роберта Редфорда, только еще красивее.

Рукава его рубашки были закатаны по локоть, и утренний бриз слегка шевелил золотистые волоски на загорелых мускулистых руках. На нем были также твидовый жилет, коричневые шерстяные брюки, галстук-бабочка бордового цвета и коричневые кожаные перчатки; шею он обмотал шерстяным шарфом, а на голове у него красовалось коричневое кепи, лихо заломленное набок. В глазах с золотыми крапинками плясали веселые искорки. Такого Натаниэля я еще не видела, и надо признать, он был невероятно привлекателен.

– Вам нужна новая одежда, – заявил он, не дав мне и рта раскрыть. – Я не могу выдавать вас за свою родственницу, не обеспечив прежде надлежащим гардеробом. Так что я решил проехаться с вами по магазинам.

Новая одежда? Выходит, он никуда меня не отсылает? Он заметил, как меня расстроило язвительное замечание Пруденс насчет моего старого платья… и ему действительно не безразлично, что я чувствую.

Но главное, у меня вновь появился шанс завоевать его доверие.

Мой восторг, однако, поутих, когда я подумала о том, как мы будем добираться до магазинов. Я и лошади не ладили друг с другом с тех пор, как одна из них лягнула меня за кулисами во время летнего театрального представления.

– Закройте глаза, – приказал вдруг Натаниэль, и я послушно зажмурилась, хотя и ничего не понимала.

В следующее мгновение стукнули, распахнувшись, ворота каретного сарая и послышалось урчание, которое могло быть только шумом автомобильного мотора. Открыв глаза, я уставилась в изумлении на Натаниэля, выезжающего из ворот на сверкающем серебром автомобиле. Я протерла глаза. Автомобиль?

Не выключая двигателя, он выпрыгнул из машины, обежал ее кругом и открыл для меня дверцу.

– Вам приходилось когда-либо ездить в карете без лошади? – спросил он, помогая мне усесться на роскошном кожаном сидении.

– На такой ни разу, – ответила я, все еще не оправившись от шока. Я совершенно забыла, что автомобили уже появились в это время, и была вдвойне удивлена элегантностью машины Натаниэля, мало чем напоминающей предшественниц «Модели Т» – первого запущенного в серийное производство драндулета Форда.

Натаниэль просиял.

– Это «Серебряная тень», считающаяся лучшей автомашиной в мире. Я привез ее из Англии в прошлом месяце на одном из своих судов. Эти машины производит новая компания «Роллс-Ройс».

Я была ошеломлена. Разумеется, я знала, что Натаниэль богат, но… «роллс-ройс»? Вероятно даже в начале века подобный автомобиль стоил целое состояние. Натаниэль Стюарт явно принадлежал к сливкам общества, в этом не могло быть никаких сомнений. Видя мое изумление, он сказал:

– Если вы беспокоитесь насчет соблюдения приличий, то не думайте об этом. Все уже узнают, что вы моя кузина, а для джентльмена вполне прилично сопровождать родственницу в прогулке по городу.

– Да? Ну, хорошо.

Он захлопнул дверцу и сел за руль, который, как у всех английских автомобилей, находился справа. Машина рванула с места и, промчавшись по подъездной аллее, выехала на Ван-Несс авеню.

Прикрыв рукой глаза от слепящих лучей солнца, я прищурившись смотрела на проплывающие мимо незнакомые картины. Улица, по которой я только вчера – в 1989 году – бежала трусцой в сопровождении Аполлона, совершенно преобразилась. У меня едва не открылся рот от удивления при виде внушительных, в строгом стиле особняков, свежеокрашенных и полных жизни. Я не могла решить, что приводит меня в больший восторг – вид всех этих памятников архитектуры, которые я изучала и о которых писала, или общество Натаниэля, с которым мне захотелось станцевать вальс, когда я увидела его снимок – слабое отражение живого, во плоти мужчины, сидевшего сейчас рядом.

Я с силой вонзила ногти в ладони, напомнив себе, что это не сон, а самая что ни на есть реальность. Менее чем через неделю мне придется отыскать способ вернуться в свое время.

Было полнейшим безумием испытывать чувства, переполнявшие сейчас мою душу, к мужчине, которого я никогда больше не увижу, который считал меня проституткой… и собирался жениться на другой женщине.