Сандра Мертон - Роковая весна

— Я тебя не оскорбляю, а называю вещи своими именами. Если ты работаешь у меня, будешь делать то, что я считаю нужным.

— Я работаю не у вас, а у вашей тети, — вскинула голову Миранда.

— А я плачу тебе жалованье!

— Жалованье платить необходимо в любом случае, неважно кто это делает. Но приказов я не потерплю.

— Я это делаю. Я… — он тряхнул ее за плечи. — И приказывать буду я. А ты будешь подчиняться.

Кажется, таковы условия нашего договора. Забыла?

— Все помню. Но вы говорили, что у меня будет свободное время.

— Что-то я такого не припомню, — он самодовольно ухмыльнулся.

— А я не припоминаю, чтобы мы с вами заключали какой-либо договор. Зато отлично помню, каким образом вы заставили меня принять ваше предложение.

— Заставил? Разве?

— Именно так! Я здесь только потому, что вы угрожали моим друзьям. Я уверена, вы ни перед чем не остановитесь, чтобы удовлетворить ваши…

Миранда вскрикнула, когда он с силой притянул ее к себе.

— Что верно, то верно. И тебе бы не мешало почаще вспоминать об этом. Уж если я что решил, так тому и быть. Ты это знаешь, и никуда от этого не денешься.

— Никогда! — крикнула девушка, вырываясь из его объятий. — Нет! — ей не хватало дыхания закончить фразу.

«Она же полыхает! Сгорает заживо… Его губы требовали немедленной сдачи в плен. Да, ее пора выносить из пламени, пока жива, пока не превратилась в пепел! Пусть в пепел, только бы не остаться обугленной головешкой…»

— Спокойной ночи! — Дэниел отодвинул ее в сторону и заглянул ей в глаза.

«Смущен, как будто… Ах, Миранда, Миранда! Ну, скажи ему что-нибудь неприятное… Нет, не успела. Он резко повернулся и пошел в столовую».

Миранда спала плохо, беспокойно и утром чувствовала себя разбитой.

— Вы не заболели, дорогая? — забеспокоилась Софи. — У вас усталый вид.

— Не пойти ли нам куда-нибудь? — предложила Миранда.

— Замечательно, — обрадовалась Софи. — Я собиралась кое-что купить.

Дня три или даже четыре подряд они, заказав такси, отправлялись в центр города. Софи смолоду была транжиркой и обожала делать покупки. «Галери Ляфайет», «Бон Марше», «Прэнтам», менее известные магазины… Посмотреть Париж не удавалось… Но Миранда не огорчалась. «Главное, — думала она, — быть постоянно занятой. Тогда удастся избежать встреч с Дэниелом».

А он после злополучного ужина по случаю приезда в Париж и носу не показывал.

— У Дэниела день всегда забит до отказа, — заметила как-то Софи, когда они пили кофе в гостиной. — И не мудрено — он со многими знаком!

«Конечно! Прелестные парижанки!.. „Со многими знаком…“ И слава Богу! Знакомые женщины Дэниела Торпа не представляют для меня никакого интереса», — думала Миранда.

— Дэниел у меня на выданье. Должна сказать, он отличная партия!

«Господи! Уж не ляпнула ли я вслух про парижанок?»

— Я вижу, как за ним охотятся всюду, где бы мы ни появлялись, — продолжала Софи.

— Не сомневаюсь, — кивнула Миранда. — И что же есть… Разве у него…

— Никого, — Софи закатила глаза. — Была некая особа, и собой не дурна, но потом — фук! — и как не бывало. Мужчины, не все, конечно, но многие, смотрят на женщину, как на милую забаву. Не каждый ищет себе подругу жизни. Мой племянник не исключение. Вы понимаете, дорогая, что я имею в виду?

«Да уж! Как не понять… Зачем ему искать? Может всех осчастливить, кто встретится на пути. Стоит ему появиться, сказать парочку комплиментов — и… пожалуйста. А уж если поцелует, а еще и переспит… Стоп, Миранда!.. Этот Дэниел Торп — самовлюбленный тип, на женщину смотрит как… на „милую забаву“… Он… он… средоточие всего, что она так ненавидит».

— Пойду, погуляю в саду, — сказала Миранда, поднялась с кресла и вышла из комнаты.

Солнце садилось, и мягкие золотистые лучи придавали особую прелесть изумрудным лужайкам с островками нежных анемонов. Она побрела к пруду. Стоя у края, смотрела на карпов, которые подплывали к ней в ожидании корма, шевелили серебристыми плавниками и пропадали в темно-зеленой воде. «Какие бредовые мысли приходят в голову! Например, сейчас во время разговора с Софи… Неужели нельзя не думать о нем. Хотя бы раз вспомнила о нем что-нибудь хорошее…»

— Во Франции есть закон, запрещающий красивой женщине грустить. — Дэниел стоял на дорожке, выложенной плитками. — Солнце смеется, птицы щебечут, а ты — такая печальная. Разве все так грустно?

«Не велика радость видеть вас», — подумала Миранда.

— Я… мне… — вздохнула. — Я узнала, что художник, у которого я хотела заниматься, не располагает временем. Он мне отказал.

— Какая жалость! Есть от чего прийти в уныние, — Дэниел перестал улыбаться.

— Вот и я горюю. Жак Ранфре известен как замечательный пейзажист, и я возлагала на занятия с ним большие надежды, но…

— Но?

— Но он уже закончил набор учеников. И винить некого. Кто же виноват, что у меня все начинается с бухты-барахты.

— На весь Париж один только Жак Ранфре? — нахмурился Дэниел.

— Нет, конечно. Есть еще Шардонне, Лорион…

— Ну так в чем же дело? Ты к ним обращалась?

— Вы меня удивляете, — пожала Миранда плечами. — Ваш талант проделывать сальто-мортале с другими ради собственной забавы мешает вам понимать обыкновенные вещи. Серьезные люди поступают иначе. Попасть к этим мэтрам, все равно что на Луну полететь…

— Никогда не знаешь заранее, что может с тобой случиться, Миранда. Или ты думаешь по-другому? — своим вопросом Дэниел словно бы продолжил сказанное ею.

— Отчего же? Знакомство с вами подтверждает правоту ваших слов.

— Вот тебе пример, — он будто и внимания не обратил на ее колкость. — Пару дней назад я и подумать не мог, что ты будешь спать в моей кровати.

— Кто о чем… Я от вас этого не ожидала, — еле сдержалась Миранда.

— Разве Софи тебе не сказала? Ты живешь в моих комнатах, дорогая.

— В ваших? А я думала…

— Огорчен. Очень огорчен. А я-то решил, что ты обязательно почувствуешь, что в ту ночь я был там, с тобою рядом. Тоскуя в одиночестве в апартаментах «Жорж сэньк», я грезил тобой как бы наяву. Вот Миранда раздевается, ложится в постель… Волосы в беспорядке на белоснежной подушке. Смотрит на меня… И я раздеваюсь, иду к ней…

Миранда внимательно посмотрела на него: «Что случилось? Почему замолчал? Или это тоже игра такая? А сердце, предатель коварный, тут как тут…»

— Миранда, — ласковым весенним ветерком прошептал Дэниел, — Миранда, послушай…

— Вот вы где, дети мои! — Софи улыбалась им, торопливо семеня по дорожке. — Это я посоветовала Дэниелу поискать вас у пруда. Самый прелестный уголок в нашем саду. Дэниел, ты уже рассказал о том, что с этого места наблюдать закат — настоящая поэзия?