Виктория Клейтон - Танец для двоих

— Спасибо. Я предпочитаю остаться. Мисс Отуэй может идти, если она так голодна, — произнес Джайлс холодно.

— Как хотите. Паб называется «Черный лебедь». Он находится на центральной улице, в двух шагах отсюда.

Интерьер «Черного лебедя» был выполнен в стиле Тюдор. Тяжелые кресла и диваны цвета запекшейся крови угрюмо стояли друг напротив друга на коричневом ковре. Отполированные черные балки пересекались вверху, над головой. Холодный мерцающий свет неоновых ламп освещал зал. Возле камина стояла выполненная в натуральную величину фигура свиньи. Ее глаза-пуговицы выражали изумление, словно она не ожидала увидеть себя в окружении медных сковородок, пивных кружек и миниатюрных соломенных шляп с вплетенными в них цветами. Стоял сильный запах капусты и мясной подливы.

Я нашла свободный столик возле батареи. Только благодаря тетиному меховому манто я не замерзла до смерти. Усевшись поудобней, я вытащила из сумки книгу. Единственный в зале официант упорно отказывался ловить мой взгляд. Наконец он нехотя принес меню. Его вид выражал столько высокомерия, что даже Р. Д. мог бы позавидовать.

Капуста и подлива на вкус были гораздо лучше, чем выглядели. Я ела с удовольствием и продолжала читать. Один из рассказов показался мне особенно смешным. Я с трудом сдерживала смех. Посмотрев по сторонам, я увидела, что посетители за соседними столиками взирают на меня с неодобрением. Я протянула книгу старому джентльмену с лиловым носом и моноклем.

— Вы знаете, это очень смешно!

Он фыркнул с возмущением, как будто я обвинила его в чем-то чудовищном.

Официант приблизился ко мне, поклонился чопорно и прошептал:

— Мадам, только что звонили из гаража, ваша машина готова!

Когда Джайлс подкатил к воротам на «бентли», официант позволил себе подобострастную улыбку.

— Странное место, — сказала я, когда машина тронулась с места. Я позабыла, что Джайлс не желал со мной разговаривать. — Возле камина стоит игрушечная свинья, а пудинг называется «Персиковый сюрприз». Сюрприз, очевидно, в том, что в пудинге нет персиков, только изюм и заварной крем. Мне понравилась курица, но подлива была чересчур густой. Тушеная капуста и горошек переварены, но печеный картофель был совсем неплох… А тебе удалось что-нибудь поесть?

— Нет.

— Как жаль! Должно быть, ужасно скучно возиться с машинами, когда они ломаются?

— У меня не было времени скучать. Я общался с беднягой, изгородь которого мы проломили. Он с криком прибежал в гараж. Через дыру в ограде несколько овец выбрались наружу. Он собирался звонить в полицию. Мне с трудом удалось убедить его, что мы не хулиганы и повредили ограду не нарочно.

— Но там ведь всего лишь крохотное отверстие.

— Это крохотное отверстие стоило мне пять фунтов.

— Я во всем виновата. Возьми мои деньги! — Я полезла в сумку. На дне кошелька сиротливо лежала монета — один фунт. Я вспомнила, что потратила остальное в пабе, заплатив за обед.

— Забудь об этом! — Голос Джайлса звучал не очень убедительно. — Давай лучше сосредоточимся на дороге. Механик сказал, чтобы я не превышал скорость. Если машина будет ехать со скоростью больше пятидесяти миль, то ремень вентилятора может слететь. Не очень хорошее известие… Что за дурацкий день!

Я чуть было не сказала, что могла случиться уйма гораздо более неприятных вещей. Но, вспомнив, что только что пообедала, промолчала. Если ты голоден и устал, ничто не раздражает сильнее, чем довольные замечания сытых попутчиков.

Около часа мы ехали без особых происшествий. Окрестности вокруг изменились. Вместо скучного сельскохозяйственного пейзажа появились деревья и гигантские скалы. Стаи птиц кружили среди облаков жемчужного цвета. Я не очень много знала о деревне. Тетя жила в Лондоне, и, хотя мы выезжали время от времени за город, мне категорически запрещалось отходить далеко от дома. Р. Д. любил только то, что было приспособлено к его вечно меняющемуся настроению. Он постоянно ворчал. Грязь, дождь и слякоть выводили его из себя. Птицы, нагадившие на стулья в саду, вызывали настоящий гнев. Я же видела во всем этом проявления непредсказуемой сущности Природы, которые наполняли меня безграничным восхищением. Я мечтала затеряться в лесу или уплыть одна далеко на лодке. Жаль, что у меня никогда не было возможности делать то, что я хотела.

В двадцати милях от Инскипа раздался громкий хлопок, похожий на выстрел. Из радиатора повалил пар. К счастью, мы подъезжали к небольшой деревне.

— О, как здорово! Посмотри на этот чудесный коттедж и пруд с утками! Эти двое мужчин помогут тебе подтолкнуть машину. Клянусь, на этот раз я буду осторожнее. Тогда я не ожидала резкого спуска и запуталась в педалях. Я забыла, где тормоз.

— Ты могла бы замолчать на минуту?! — почти прокричал мне в ухо Джайлс.

Я считала, что он несправедлив ко мне. Я молчала в течение последнего часа, несмотря на то что было много всего, о чем мне хотелось поговорить.

Джайлс высунул голову из окна и спросил, как проехать к ближайшей ремонтной мастерской.

— Мастерской? У нас нет никаких мастерских.

Казалось, что мужчины находили забавной саму идею ремонтной мастерской в этой глуши. Я заметила: Джайлс начал выходить из себя. Я наклонилась, обворожительно улыбнулась и спросила:

— Не могли бы вы нам помочь? Мы целый день в пути, и нам необходимо добраться до Инскип-парка к ужину.

— Хорошо, — ответил один, почесывая подбородок. — Вы не найдете ремонта машин и в тридцати милях отсюда, но недалеко, сразу за магазином, живет Барни, он лучший механик из всех, кого я знаю.

Барни оказался четырнадцатилетним подростком со шмыгающим носом и ртом, набитым жевательной резинкой, которую он, причмокивая, перекатывал во рту. Джайлс доверил ему свою дорогую машину с видимым сомнением, но уже через несколько минут стало ясно, что паренек знает свое дело.

Я зашла в магазин, чтобы скоротать время. Женщина за прилавком вязала что-то на коленях. Она оказалась достаточно дружелюбной, и мы долго болтали о фасонах детской одежды. Она полагала, что лимонно-желтый цвет подходит младенцам обоих полов. Я узнала в подробностях, как протекает беременность у ее дочери, включая ежедневную тошноту, рвоту, высокое кровяное давление, скопление газов и, наконец, последний удар: отец будущего ребенка сбежал с девушкой, которая работала в передвижной библиотеке. Когда через час Джайлс зашел за мной, мы сидели с миссис Горриндж (так звали владелицу магазина) за столиком рядом с прилавком и пили чай с домашним пирогом.

Барни починил машину. Он снял ремень с вентилятора и приспособил на его место пару чулок, которые, к счастью, продавались в магазине. Барни уверял, что так мы сможем добраться до Инскип-парка. Я заплатила за чулки и потратила остаток денег на шоколад и бисквиты. Я хотела отблагодарить миссис Горриндж за гостеприимство.