Элен Алекс - Горы любви

Даже наоборот, мне захотелось прислониться к нему как можно ближе и больше ни о чем не думать. Так я в один прекрасный день и миг тоже попала под обаяние замечательного артиста Мэла Рэндона. И я этому совсем не сопротивлялась.

В тот момент в клубе, до отказа наполненном народом, когда Мэл Рэндон держал меня за руку, я почувствовала, что моя жизнь разделилась на две половины, и теперь у меня все будет по-другому. Теперь я буду по-другому чувствовать, смотреть на мир и даже дышать.

Я поняла, что больше никогда не вернусь к тому, что было со мной до того мгновения, как он взял меня за руку. Потому что теперь моя жизнь повернулась совсем в другую сторону.

И хотя в тот момент я не знала, что мне принесет встреча с ним, я поняла, что отныне все, что произойдет со мной когда-либо в будущем, будет во власти моих зыбких и едва зарождавшихся чувств к этому человеку. Я прекрасно понимала нелепость и беспомощность своего дальнейшего существования, которое целиком и полностью будет зависеть от его взгляда, голоса, улыбки, от его сильных и крепких рук, но ничего поделать с этим уже не могла. Тяжелые пески времени в один миг засыпали мое прошлое, отрезав раз и навсегда пути назад.

– Знаешь, Анна, – сказал Мэл Рэндон, – я думаю, что у нас с тобой появилась небольшая проблема, и лучшим ее разрешением будет, если мы немедленно уйдем отсюда.

– У нас появилась какая-то проблема?

– О да, я думаю, небольшая.

Роза так и стояла практически между нами в оцепенении и взволнованно ловила каждое наше слово, думаю, она старалась все запомнить для истории. Когда она поняла, что мы собираемся бежать, она покачала головой. Она обвела взглядом застывший в ожидании дальнейших событий зал и опять покачала головой.

– Да, ребята, – сказала она, – полагаю, у вас появилась очень большая проблема: просто так вы отсюда не выберетесь.

Мэл Рэндон смотрел только на меня, и как он понял, что я пойду за ним хоть на край света, думаю, знал один лишь Бог на небе.

– Ты готова? – спросил Мэл.

– Да, – сказала я.

– Тогда бежим, – сказал он и, продолжая крепко держать меня за руку, резко развернулся к выходу и потащил меня за собой. Какую-то секунду все присутствующие в клубе находились в онемевшем состоянии. Но спустя мгновение зал опомнился и взревел.

– О нет, только не это! – кричал зал.

За нашими спинами послышался шум падающих стульев и столов. У меня было такое ощущение, что вся неугомонная толпа идолопоклонников в один миг снялась со своих мест, и эти люди собрались последовать за нами на край света, и теперь они будут преследовать нас всю жизнь. А впрочем, так оно, в конце концов, и вышло.

Девицы стали истошно визжать и грохаться в обмороки. Но все они, к их величайшему сожалению, были не в том месте и не в тот час: они были далеко за спиной своего ненаглядного Мэла Рэндона, и никто ничем уже не мог им помочь.

И только одной девице повезло в тот вечер больше других, и этой девицей была некая Амалия. Эта Амалия постаралась упасть в обморок так удачно, что доблестно вывернутой вбок головой она умудрилась разбить входную стеклянную дверь, а свое отчаявшееся тело грациозно распластала чуть ли не между мной и Мэлом Рэндоном.

Это произошло в тот самый момент, когда нам с Мэлом Рэндоном до выхода оставался всего какой-то шаг.

Что тут началось. Зал вопил, повсюду падали стулья и столы, у девицы, лежащей перед нами на полу, из головы шла кровь. Мэл Рэндон продолжал крепко держать меня за руку. Но отчаяние нашего положения было очевидно, никакое чудо не помогло бы нам в тот момент.

Откуда ни возьмись, появились родители лежащей на полу девицы, по-видимому, они просчитали ситуацию заранее на домашнем калькуляторе. Эти родители стали кричать, что гениальный артист Мэл Рэндон погубил их молодую дочь, и теперь он в ответе перед ними, перед обществом и перед тем, кто наблюдает за этим безобразием с небес.

Какие-то люди пытались оттащить нас с Мэлом друг от друга. Нам намекали, что в данной ситуации неприлично держаться за руки, на что Мэл Рэндон сжал мою руку еще крепче. Тут же появились и врачи. Было такое ощущение, что эти ребята все тонко продумали и хорошо организовали.

В какой-то момент людская толпа, как море, оторвала нас с Мэлом друг от друга, казалось, что нас размыло волной по разные края пропасти. И последнее, что я видела, это его взгляд. Он обреченно смотрел на меня, он даже не мог что-либо сказать мне.

Как я попала в тот вечер домой, не помню. Всю ночь я не могла заснуть, сестра Роза поила меня водой со льдом, чтобы как-то привести в чувства. А я смотрела на черное небо за окном и сквозь неясный проблеск редких звезд пыталась представить, что со мною будет дальше. Хотя по большей части мне это было безразлично. Ведь к тому времени я ясно сознавала, что судьба человеческая зависит от кого угодно, только не от самого человека.

* * *

Следующий новый день принес нам новые огорчения: наутро было продолжение истории. Утренние газеты пестрели жизнерадостными заголовками: «Первая жертва известного артиста», «Несчастная девушка на грани смерти от любви», «Головокружительная карьера Мэла Рэндона на грани заката». И даже: «Врачи борются за жизнь подруги известного артиста», что нас с сестрой очень удивило.

Роза сходила в город посмотреть, что там творится. Она рассказала, что у входа в больницу, где лежит некая Амалия, стоит большая толпа народа. И эта неунывающая толпа второй день подряд активно переживает за нелегкую судьбу потерпевшей девушки, а бюллетень о состоянии ее здоровья вывешивается на входные двери больницы каждые полчаса.

Мэл Рэндон, по слухам, находился в полицейском участке. И данное обстоятельство нас с Розой удивило больше всего.

Еще через некоторое время мы узнали, что в наш маленький городок приехали два известных продюсера, дело в том, что буквально накануне Мэл Рэндон заключил с ними контракт. И продюсеры приехали выручать из большого скандала своего ведущего артиста, в имидж которого они вложили большие деньги.

Как рассказал мне Мэл Рэндон много позже, после того как с ним мило побеседовали в полицейском участке и тут же отпустили, так как не нашли, к чему придраться, он стал везде искать меня. Но, разумеется, нигде не мог меня найти.

Он обращался в полицию и городское детективное бюро. Он искал «Анну или хотя бы ее толстую сестру Розу», но никто ему ничем не мог помочь.

А тем временем город сделал его своим безжалостным героем. И хотя Мэл Рэндон пытался втолковать этим людям, что он понятия никогда не имел о существовании некой Амалии, а потому не может нести за нее никакой ответственности, его никто не слушал. Мэлу объясняли, что теперь-то он прекрасно осведомлен о существовании бедной девушки, и это обстоятельство накладывает на него большую ответственность