Сандра Браун - Мужские капризы

— Может быть, я смогу тебе помочь с этими письмами? Я бы вполне могла написать коротенькие ответы вместо тебя. Что-то вроде: «Благодарю за заботу, точка. Искренне ваш, запятая, Адам Кавано».

— У меня полно служащих, которые могут это сделать. Я скажу Питу, чтобы он свалил всю корреспонденцию в ящик и отправил ее в офис в Чикаго.

— Даже личные письма? — Лила пыталась намекнуть на бесчисленные послания, полученные Адамом от некоей Лукреции. Он их прочитал, но, насколько было известно Лиле, ответить пока не собрался.

— Я понимаю, что мне следовало бы написать самому, но… — Кавано глубоко вздохнул:

— Я чувствую себя как-то в стороне от всего. Понимаешь? — Лила торопливо кивнула, хотя не была уверена, что последует дальше.

— Я пропустил открытие нового отеля «Кавано» в Цюрихе на прошлой неделе. Если бы не этот несчастный случай, я был бы там, сам придумал бы церемонию, оттачивал детали, все проверял лично, сам бы убедился, что все идет по плану и расписанию. Только… — он снова замолчал и небрежно махнул рукой, — на самом деле я не считаю, что пропустил что-то очень важное.

— У тебя просто голова занята другим. Сейчас на чашу весов положено нечто большее, чем просто открытие очередного отеля. Несчастный случай изменил твое мировосприятие. У тебя изменилась система ценностей.

— Вероятно, так и есть. Или я просто устал. Когда мой отец умер и я стал сам вести дела, мне пришлось все время требовать больше, делать больше, работать больше.

— Подниматься все выше и выше.

— Да.

Лила знала историю Адама от Элизабет.

Адам Кавано унаследовал сеть посредственных мотелей от своего отца. Сразу после вступления завещания в силу он их продал. На вырученные деньги Кавано-младший выстроил первоклассный отель, который быстро стал приносить прибыль. Теперь его компания владела восемнадцатью гостиницами по всему миру, и везде отели «Кавано» славились своим безукоризненным обслуживанием и отличными условиями.

Разумеется, Адам начинал не с нуля. Он унаследовал приличные деньги от обоих своих родителей, и все-таки, несомненно, своим успехом он был обязан себе самому.

— Еще до несчастного случая мой образ жизни мне осточертел, — признался Адам своей собеседнице. — Звучит ужасно, правда?

— Пожалуй, — согласилась Лила с мягкой улыбкой. — Все завидуют тому, что ты имеешь.

— Я это понимаю. И не горжусь своей скукой. Вот только почему мне стало скучно?

— Ты достиг всего, чего хотел, больше некому было бросить тебе вызов. Поэтому ты сам выискивал сложные ситуации, как, например, это восхождение на гору.

Адам задумался.

— Мне теперь кажется, что с тех пор, как мы с Пьером и Алексом планировали это восхождение, прошла целая жизнь. Теперь мне даже трудно представить, как я мог во все это впутаться. Друзья пригласили меня провести месяц будущей весной у них на яхте в Средиземном море. Никогда раньше я не брал отпуск, но даже если бы я это сделал, перспектива больше не кажется мне привлекательной. Я чувствую себя чужим всему этому — богатым людям, быстроходным машинам, экзотическим блюдам, шикарным яхтам, первоклассным отелям, красивым женщинам… — Его тяжелый взгляд уперся в Лилу.

Она молча кивнула. Чуть помедлив, сказала с понимающей улыбкой:

— Это пройдет, Адам. Ты так себя чувствуешь, потому что все так и есть на самом деле. Когда ты встанешь на ноги, к тебе вернется твое привычное видение мира. А как только это случится, ты снова закружишься в его водовороте.

— Я в этом не уверен.

— Ну конечно, так и будет, — заверила его Лила. — Достижение все новых и новых целей у тебя в крови. Страсть к успеху заложена в твоих генах, это передалось тебе по наследству, как и черные глаза. Элизабет говорит, что у тебя столько энергии, что ей за тобой просто невозможно угнаться. Она говорит, что ты постоянно в движении. Все это к тебе вернется.

— Но я никогда не буду прежним. Я не имею в виду физически, — добавил он, заметив, что Лила хочет ему возразить. — Мои мысли о жизни, о людях никогда не станут прежними.

— Это правда, Адам, ты никогда не станешь прежним. Когда-нибудь в далеком будущем ты даже будешь рад, что с тобой такое случилось. — Лила встала, подошла к нему и откатила его инвалидную коляску от стола. — Скажу тебе честно, Кавано, — чуть более легкомысленно продолжала она, — вся эта философия меня порядком утомила. Почему бы нам не пожелать друг другу спокойной ночи?

— Я не устал.

— Не спорь со мной… Адам! Что ты делаешь?

С силой и ловкостью, изумившими Лилу, Адам протянул руку, схватил ее за запястье и притянул к себе. От неожиданности девушка неловко плюхнулась к нему на колени. Он обхватил ее руками, и Лила оказалась в ловушке.

— Что я делаю? — серьезно переспросил он. — А ты не догадываешься? Я собираюсь поставить на тебе мое клеймо.

От этих слов сердце у Лилы затрепетало, но она сурово посмотрела на Адама.

— Ты мог причинить себе боль. Такая импульсивность тебе не на пользу.

— Я действовал совершенно не импульсивно. Я думал об этом на протяжении нескольких дней.

— О чем это?

Адам поцеловал ее. Он умел целоваться. От Ориеллы Дэвенпорт до Лукреции фон Как-ее-там у него были обширные возможности для практики. Его губы прижались к ее губам, язык ласкал ее рот, но не проникал глубоко. Он двигался медленно, чувственно.

Отвечая на его голодные стоны. Лила вернула ему поцелуй. И тут же спохватилась. Она оторвалась от его жадного рта.

— Нет, Адам.

— Да. — Его ищущие губы коснулись ее шеи и двинулись ниже.

— Это не входит в систему занятий.

— Это входит в мою систему. — Его шепот только подогрел его самого, и Кавано быстрым движением расстегнул застежку ее купальника-бикини. Лифчик упал Лиле на колени. Адам наклонил голову, потерся щекой о ее полные груди, губами прошелся по глубокой ложбинке между ними.

Лила как-то странно всхлипнула. Этот звук мог означать и удовольствие, и сожаление, и чувство вины. Или сочетание всех трех чувств сразу.

— Адам, пожалуйста, остановись. Ты не понимаешь, что делаешь.

— Черта с два, я не понимаю! — Он легонько куснул ее грудь, потом прижался к этому месту губами.

— Ты хочешь меня только потому, что я оказалась рядом.

— Я просто-напросто хочу тебя.

— Потому что ты от меня зависишь.

— Потому что ты чертовски сексуальна.

— Ты целовал меня и раньше.

— Это был не поцелуй, а оскорбление.

— И так все и продолжается. Твои действия укладываются в схему. Сначала ярость, потом увлечение. Ты ошибочно принимаешь зависимость за желание.

— Желание я никогда ни с чем не спутаю, Лила. — Губы его произносили эти слова и одновременно касались ее соска, язык мягко прошелся по нему.