Вайолетт Лайонз - Подарок к рождеству

 — И ты все эти дни ухаживал за мной?

 — Больше здесь никого не было, кто мог бы делать это.

 Ник произнес эти слова спокойным, дело­вым тоном, с невозмутимым видом врача. Именно его спокойствие и невозмутимость придали Абигейл храбрости, чтобы задать ему вопрос, который застрял у нее в голове, как кость в горле:

 — А где же моя одежда?

 — Как я уже сказал, без нее тебе было удоб­нее, легче, поэтому мне пришлось снять ее. В твоей сумке я нашел ночную рубашку, но ког­да ты температурила, а потом потела, она вся намокла, и мне пришлось надеть на тебя свою тенниску. Потом понадобилась и вторая. Сей­час все это в стиральной машине.

 Абигейл вздохнула с облегчением. Но ее му­чил еще один вопрос, и она, с опаской взгля­нув на него, осторожно спросила:

 — Но... ведь я не все время была горячая?

 — Нет. Иногда ты просто не могла согреть­ся, — тем же спокойным, деловым тоном по­яснил он. — Прошлой ночью мне пришлось при­бегнуть к единственному эффективному спо­собу не дать тебе превратиться в ледышку — я лег в постель рядом с тобой. Но не волнуйся, глупышка, я не трогал тебя в том смысле, в каком ты, возможно, думаешь. Не такое уж я растленное чудовище, каким ты меня счита­ешь, и не настолько я измотан мужским голо­дом, чтобы позволить себе овладеть женщиной, находящейся в бессознательном состоянии.

 — Я никогда не считала тебя чудовищем.

 — Еще как считала! Ведь все написано на твоем милом личике, моя дорогая. Но, если быть откровенным, красавицы в коматозном состоянии еще никогда не возбуждали меня. Я предпочитаю бодрых, хорошо выспавшихся любовниц, которые активно хотят от меня того же, чего хочу от них я.

 — Ник, извини. Как я сама не догадалась об этом?.. И спасибо за заботу обо мне.

 — Может быть, ты что-нибудь поешь? Сей­час это было бы для тебя очень кстати. Без пищи

ты можешь опять упасть в обморок... Я приго­товил бульон. Принести?

 — Пожалуй.

 Возможно, когда она наполнит чем-нибудь желудок, ей станет лучше. Абигейл невольно прислушалась к шагам мужчины, спускавше­гося по лестнице. Оставшись одна, она опять уставилась в кремовый потолок. И вдруг почув­ствовала, что ее начали терзать угрызения сове­сти. Да, она повела себя неблагородно и небла­годарно по отношению к Нику, причем без вся­ких на то оснований. Ведь он ухаживал за ней три дня и три ночи! А что получил в ответ? Только ее подозрительность и недоверие.

 Не прошло и пяти минут, как Ник вернул­ся из кухни. В руках у него был поднос, на ко­тором стояла чашка с бульоном, а на плече висела светло-голубая тенниска. Поставив под­нос на тумбочку, он бросил на кровать рубаш­ку и сказал:

 — Пока не высохла твоя рубашка, можешь вот этим прикрыть свою наготу, если она тебя тревожит.

 Она села в кровати, накинула на плечи оде­яло и стала надевать через голову тенниску. Поскольку ее руки после болезни были слабыми, этот простой ритуал требовал определенных усилий. Он осложнялся еще тем, что ей прихо­дилось то и дело подтягивать одеяло, сползав­шее с голой груди. В конце концов, операция завершилась благополучно, и Абигейл осталась, особенно, довольна тем, что большая тенниска Ника подошла ей по бедрам. Когда она вновь заняла полулежачую позу на подушках, муж­чина добродушно улыбнулся и сказал:

 — Не поздно ли демонстрировать такую стес­нительность? Ведь из того, что ты прячешь сей­час под одеялом, я уже видел буквально все. Все, что только мог заметить глаз.

 — Но тогда я была больна и находилась в бессознательном состоянии, — с легким испу­гом, словно оправдываясь, пролепетала она.

 — У тебя красивое тело, — произнес он низ­ким, словно бы охрипшим голосом, и у нее побежали мурашки по коже, едва она предста­вила, как его глаза рассматривали низ ее жи­вота и кудрявый бугорок Венеры, когда ее со­знание было выключено. Но почему ей пред­ставилась в первую очередь именно эта карти­на? — Уверен, ты и сама прекрасно знаешь цену своим физическим достоинствам. Но один лишь вид обнаженного женского тела, пусть и само­го роскошного, никогда не пробудит во мне нормальное мужское желание, если я не по­чувствую, что в этом красивом теле бушует еще и неистовая страсть, что эта красавица хочет меня в постели так же, как хочу ее я, и даже больше... Твою ответную страсть я ощутил сра­зу, как только увидел тебя. Но сейчас, когда ты больна... Словом, я готов запастись каким угодно терпением и ждать. Ждать, когда ты доз­реешь до любовной схватки.

 — И черта с два дождешься!

 Гневная реакция женщины на его откровен­ный монолог вызвала сардоническую улыбку на губах мужчины, и он, манерно растягивая слова, произнес:

 — Похоже, твое самочувствие заметно улуч­шилось. Что ж, с дозреванием все равно по­дождем. Надо закрепить полученный результат. Ну а теперь ты готова отведать бульончика?

 Пока она ела, Ник удобно расположился в кресле, откинувшись на его спинку и свобод­но вытянув перед собой свои длинные ноги.

 — Я удивлен, что ты не интересуешься пого­дой — как бы вскользь заметил он. — Мне почему-то думалось, что о ней ты спросишь в пер­вую очередь, как только придешь в себя. Ибо от погоды зависит твое освобождение из коттеджа.

—А что, снежная буря наконец улеглась?

 Она вся так и встрепенулась, в ее еще не окрепшем голосе зазвенели нотки надежды. Но эти нотки тут же заглушил саркастический смех Ника.

 — Извини, моя сладость, но от меня ты так легко не сбежишь, — с иронией заверил он ее. — В один из дней, когда ты лежала в забытьи, снег прекратился. Но тут же ударил такой мо­роз, что те несколько дорог, которые удалось расчистить, теперь наверняка представляют для водителей смертельную опасность. В любом слу­чае, я очень сомневаюсь, что снегоочистители успели добраться до нашей дороги, которая связывает коттедж со сквозным шоссе. Так что, боюсь, нам придется праздновать Рождество здесь и вместе.

 — Рождество!?

 Удовольствие, которое Абигейл получала от вкусного бульона, исчезло в одно мгновение. Она отставила чашку в сторону и спросила:

 — Какое сегодня число?

 — Двадцать третье декабря. Завтра — канун Рождества, — с невозмутимым видом сообщил Ник.

 — Не может быть! Моя мать с ума сойдет — ведь я должна была приехать домой еще два дня назад! Мне надо позвонить.

 — Боюсь, ничего не получится. — Он задер­жал на ней испытующий, почти жесткий взгляд и спокойным голосом пояснил: — Телефонные линии вышли из строя еще три дня назад, когда уже начались сбои в системе энергоснабжения. К счастью, мне удалось связаться с врачом до того, как все это случилось. Последний звонок в коттедж перед повреждением линии был от Криса. Он позвонил буквально через несколь­ко минут после твоего обморока и сообщил, — Ник криво улыбнулся, — что дал мне неточ­ное описание автомобиля Элоиз. Он был в жут­ком состоянии и забыл, что в конце той неде­ли она приобрела новую машину. Но после Криса уже никто не звонил. Телефон вырубил­ся полностью. По всей вероятности, линии до сих пор еще не восстановлены.