Шарон Сэйл - Королева

Он кивнул:

— И все же…

— Забудь об этом, — ответила она.

Он, прищурившись, смотрел на нее. Затаив дыхание, ждал, что сейчас она попросит проводить ее до автобуса. Неужели вот в эту минуту она напомнит ему, что выполнила свою часть сделки и теперь настало время, чтобы он выполнил свою?! Но ничего подобного не произошло, и он не стал затрагивать эту тему. А потому они стояли, глядя друг другу в глаза, и молча злились, не понимая, что эта злость вызвана отнюдь не их отношениями, а сложившейся ситуацией.

Квин злилась на себя за то, что проявила… что взвалила на себя всю ответственность за Боннеров.

Обойдя Коди, она прошла на кухню и загремела там посудой. Она не желает больше ни о ком заботиться. Когда же кто-нибудь позаботится о ней самой?!

Эйфория от отражения лобовой атаки Уиттьерсов прошла, а вместе с ней исчез и аппетит Коди. Его настроение угрожающе менялось с каждым днем, и Донни, наблюдая за отцом, переживал, считая его поведение ненормальным. Он нагнетает обстановку, и если, не ровен час, их дом взлетит в воздух, то он и этого не заметит, решил Донни.

Квин же почувствовала, что не может больше оставаться сторонним наблюдателем. Со дня отъезда Уиттьерсов прошла целая неделя, а настроение Боннера-старшего становилось все хуже. Он по-прежнему плохо спал из-за ночных кошмаров. Итак, настало время вмешаться. Квин дождалась, когда мальчики легли спать, а Коди, над чем-то размышляя, возбужденно ходил по веранде.

«Пусть объяснит мне, в чем дело», — решила Квин. Она поправила блузку и, прежде чем открыть дощатую дверь, собралась с духом.

Коди слышал, как скрипнула дверь. Квин! Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять это. Вокруг него все вмиг наэлектризовалось.

— Что случилось? — спросил он.

Начать разговор было нелегко, но Квин легких путей никогда не искала, и сегодняшний вечер не станет для нее исключением,

— Это ты мне должен сказать, — ответила она.

Коди закрыл глаза и улыбнулся, надеясь, что в темноте она не разглядит выражение его лица. В жизни еще не встречал таких прямолинейных женщин, как Квин!

— Ты совсем не спишь, — продолжила она, — а когда засыпаешь, то видишь те же сны.

С его губ сорвалось и повисло в ночи негромкое проклятие. — Давай не будем, — буркнул он.

— Конечно, это не мое дело, но я не могу смотреть, как ты мучаешься.

Он вскочил со стула, разозлившись на нее за то, что она все поняла. Вцепившись руками в перила, он посмотрел в ночное небо, и небеса, которые он когда-то покорял, придавили его к земле. Постоянный страх стал для него якорем.

— Как ты не понимаешь, черт возьми! — сказал он.

— Я думаю, это ты не понимаешь, — ласково отозвалась Квин и, чтобы подбодрить его, нежно взяла за руку. — Наверное, тебе надо вернуться к тому, с чего ты начал, и снова поехать к доктору. То, что с тобой происходит, врачи называют синдромом затянувшегося стресса. Разве может тебе стать лучше, если своим поведением ты вызываешь новые стрессы?

Опустив плечи, он повернулся к ней лицом, оперся о перила и, скрестив на груди руки, стал сверлить Квин взглядом, жалея, что в темноте видит лишь ее силуэт.

— Стоит мне начать, и конца этому не будет. Придется постоянно ездить туда. Не забывай, что случилось в тот день, когда я оставил мальчиков одних.

Так, кажется, Квин знает, что творится в его душе и почему он так страдает: нет смысла начинать дело, если оно не будет закончено… и причиной тому — она. Она обещала остаться с ними только на время визита родителей его жены, а они уехали несколько дней назад.

Закусив губу, она раздумывала, как объявить ему о том, что она давно решила.

— Да, но это было до моего приезда, — наконец выдохнула она. — Теперь я здесь и пока не собираюсь уезжать. Почему бы тебе еще раз не отправиться к доктору?

Коди ушам своим не поверил. Она согласна остаться, и остаться на неопределенное время! Сердце его радостно забилось, ему нестерпимо захотелось заключить ее в объятия, но увы, этого делать нельзя.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? — спросил он.

— Да. — Она звонко рассмеялась в ответ. — И это не сиюминутное решение. Я все хорошенько обдумала.

— В том-то все и дело, — покачал головой Коди. — Ты остаешься из чувства долга, и это еще больше усугубляет мою вину перед тобой. Неужели не понимаешь? Что, по-твоему, я должен чувствовать, снова воспользовавшись твоей добротой?

— Может, в первый раз так оно и было, — ответила она, — но сейчас совсем другое. Никто меня не принуждает. Я сама решила все и остаюсь по доброй воле. Ну что, договорились?

— Господи, леди, — выдохнул Коди и порывисто шагнул к ней. — Не знаю, чем мы заслужили такое к нам отношение, но я вечно буду благодарен тебе за это.

Он протянул к ней руки, но она уже исчезла. Послышался скрип двери, затем поворот ключа и ее голос из темноты:

— Спокойной ночи, Коди. Иди спать и постарайся заснуть. Завтра наступит совершенно новый день.

И начались поездки. День шел за днем, неделя сменялась неделей, приближалась осень, и Квин забыла о своем намерении поехать в Аризону. Ежедневные хлопоты не оставляли ей времени для грусти. В доме опять звучал смех Коди, он снова шутил с сыновьями, занимаясь в лесу заготовкой дров на зиму.

Квин научилась не вздрагивать, когда он приближался, и даже отвечала улыбкой на улыбку, повстречавшись с ним в коридоре. Но больше всего она любила вместе смеяться над мальчиками и их забавами. Да, прекрасное время!

Коди порылся в груде одежды, лежавшей на его кровати, затем взял ее в охапку и понес вниз.

— Поторопитесь, парни! — закричал он. — Я хочу добраться до Сноу-Гэпа до полудня.

— Что ты делаешь? — удивилась Квин.

— Хочу отделаться от старья, — бросил он небрежно и, подойдя к лестнице, снова крикнул: — Парни, если вы не поторопитесь, я уеду без вас!

Заглянув в гостиную, Коди увидел, что Квин любовно перебирает вещи, которые он только что вытащил из своего шкафа.

— А что делаешь ты? — изумился он.

— Почему ты решил их выбросить? Они выглядят как новые.

Квин держала в руках пару свитеров и тяжелое замшевое пальто, отделанное овчиной.

— Потому что я растолстел с тех пор, как демобилизовался, — ответил он. — Тогда я весил на двадцать фунтов меньше, чем сейчас.

Квин искоса посмотрела на него, прикидывая, сколько он мог весить без этих лишних фунтов, и покачала головой:

— Значит, тогда ты был просто тощим.

— Но факты говорят сами за себя: эта одежда мне мала.

— Ты не против, если я возьму кое-что себе? Я привыкла к поношенным вещам. Джонни приносил нам именно такие, — сказала она и поспешила добавить: — Конечно, я возьму не все, но эти свитера мне вполне подойдут. — Она взяла в руки один из них и, растянув рукава, приложила его к груди. — Вот видишь? Рукава, правда, немного длинны, но я их подверну.