Энн Мэтер - Радость и боль

— Ну да, но, как уже сказал дон Рафаэль, я вполне довольна моей новой работой. И вы были очень любезны, спросив об этом.

Педро Армес повернулся к ней.

— Вы не совсем меня поняли, сеньорита. Я приехал сюда не только для того, чтобы спросить о вашем здоровье. Я хотел использовать эту возможность, чтобы увидеть вас снова — и спросить, не соизволите ли вы провести вечер в моем обществе, что доставит мне честь, если дон Рафаэль освободит вас на это время от ваших обязанностей.

Лора отшатнулась.

— Я… я не знаю… — начала она, но дон Рафаэль прервал ее:

— Мисс Флеминг вообще не готова сейчас принимать какие-либо приглашения, сеньор, — мрачно сказал он. — Наверное, вам лучше было бы немного подождать, прежде чем уделять ей столь активное внимание.

Педро Армес в упор посмотрел на Рафаэля.

— Вы, как обычно, берете на себя заботу принимать решения за других, дон Рафаэль, — сказал он холодно.

— Если это необходимо, то да, — коротко ответил дон Рафаэль.

Лора нахмурилась. Между этими двумя мужчинами возник раздор, который не имел к ней никакого отношения, но она не могла понять, в чем, собственно, дело. Ее не заботил ни их способ вести разговор через ее голову, ни сам Педро Армес, но ее вовсе не устраивало, что дон Рафаэль Мадралена присваивает себе право принимать за нее решения в какой бы то ни было области.

Вмешавшись в их разговор, она сказала:

— Я думаю, сеньор Армес, будет лучше, если вы подождете, когда я разберусь со своим свободным временем, которое у меня должно быть. И я думаю, что мы с вами о чем-нибудь договоримся.

Рот Педро Армеса искривился в вынужденной улыбке.

— Конечно же, сеньорита, вы правы. Может быть, я слишком поспешил с визитом сюда, но вы мне понравились. Я надеюсь получить удовольствие от вашего общества несколько позже.

— Что ж, хорошо. — Лора твердо распрямила плечи. — Так и решим.

Педро Армес улыбнулся.

— Ладно. Мне нравится ваш оптимизм, сеньорита! — Он посмотрел на дона Рафаэля. — А вам, дон Рафаэль, я желаю всего хорошего, — насмешливо произнес он и, снова поклонившись Лоре, пересек кабинет и молча вышел.

Лора почувствовала, что вся дрожит, а когда она собралась последовать примеру Армеса, дон Рафаэль сказал:

— Сядьте. Я хочу поговорить с вами.

Лора вздохнула.

— О, довольно наказаний, сеньор!

Рафаэль Мадралена некоторое время смотрел на нее, а затем опустился в кресло за рабочим столом, опершись на него локтями и тяжело положив голову на руки. Во всей его фигуре чувствовалось ощущение незащищенности, пережитого поражения, и Лора, крепко сцепив пальцы рук, смотрела на него, чувствуя, как что-то подступает ей к горлу. О Боже, подумала она неуверенно, что я такое сказала?

Наконец, словно осознав, как он выглядит, он выпрямился и, положив ладони на стол, произнес:

— Нет, Лора, наоборот, никаких наказаний — я хочу, чтобы вы уехали!

Лора упала в кресло, которое только что освободил Педро Армес. Эти неожиданные слова обдали ее холодом, и она не сразу сообразила, что сказать. Последние два дня ее мысли метались в поисках пути к бегству. Еще бы, только вчера вечером она задумывалась, как она выдержит четыре недели травли и словесных поединков! А теперь… теперь, когда ей представился шанс, он больше не казался ей необходимым. Она была полна внутреннего протеста против его позиции, когда считала, что он удерживает ее здесь по каким-то своим соображениям. Но когда он решил прогнать ее, не сообщая, на каких основаниях, — теперь, и только теперь, все открылось ей в истинном свете. Причины, по которым она приехала сюда, оставались в силе; Карлос был все тем же одиноким, почти заброшенным ребенком, каким он ей и представлялся в воображении. А Рафаэль — ну конечно же, он страдал от чего-то душевно, но это могло вовсе и не иметь никакого отношения к ней. Лора могла помочь ему избавиться от этих страданий. Могла ли она повернуться ко всему этому спиной без отчаянной внутренней борьбы? Ее жизнь могла оказаться нелегкой, но было в ней нечто, побуждающее сделать попытку добиться чего-то с Карлосом — и его отцом.

Теперь она знала, что не должна поддаться слабости. Твердо выпрямив спину, она заявила:

— Но я больше не стремлюсь уехать, сеньор!

Его глаза потемнели.

— Что вы хотите сказать?

— Я считаю, что должна остаться. Мне… мне нравится работать с Карлосом. И, я думаю, он любит меня.

— В самом деле? — Рафаэль покусал нижнюю губу. — Однако у вас нет выбора в этом вопросе!

— Неужели, сеньор? — Лора нахмурилась. — Разве контракт, который я подписала с доньей Луизой, не содержит статьи, определяющей мои права?

Дон Рафаэль устало откинулся в своем кресле.

— Ваши права, сеньорита? Да, полагаю, что-то там есть. Однако вы мало чего сможете добиться. Я не верю, что вы отважитесь возбудить судебное дело, поскольку ваши средства значительно уступают моим.

Лора сжала губы.

— И тем не менее, — сказала она. — У меня есть контракт, и, без сомнения, найдется кто-нибудь, готовый защитить мои интересы.

Он наклонился вперед, его гнев, как обычно, едва удерживался под оболочкой спокойствия:

— Вы что, пытаетесь мне угрожать, Лора?

Лора вздохнула.

— Угрожать?

— Да, угрожать! — Некоторое время он изучающе смотрел на нее. Затем отодвинул кресло назад и встал. — Поймите, что деньги, полагающиеся вам за эти четыре недели, могут стать вашими теперь же.

— Мне не нужны ваши деньги, — резко ответила она.

Рафаэль с минуту продолжал смотреть на нее, потом его глаза метнулись в сторону двери.

— Ах, я начинаю понимать, — медленно сказал он, — вы не хотите так внезапно уезжать из имения Мадралена, когда здесь складываются обстоятельства, которые дают вам преимущество, не так ли?

Лора растерялась.

— О чем это вы?

Он наклонился в ее сторону.

— Да о нашем общем знакомом, о Педро Армесе, сеньорита. — Он ударил кулаком по ладони. — Ну, он, разумеется, проявит огромный интерес к вашему контракту и его пунктам!

— Не будьте смешным, — воскликнула Лора, теряя терпение, — вы же прекрасно знаете, что у вас все карты в руках! И вам некого проклинать, кроме самого себя! Вот хотя бы Карлос! Ваш собственный сын! Я сомневаюсь, что вы вообще замечаете его существование! — Она неуверенно поднялась. — Ну, ладно, ладно, я уйду! Но когда ваш сын восстанет против вашего деспотизма, не обвиняйте в этом никого, кроме себя!

Рафаэль схватил ее за руку.

— Никто не смеет так разговаривать со мной, сеньорита!

— А следовало бы! И перестаньте называть меня сеньоритой! Мое имя Лора, как вам хорошо известно. Я не знаю, что с вами случилось, но вы стали каким-то закомплексованным. Как картина, которая покрыта пленкой! Вы не можете сквозь нее нормально смотреть на краски. Не знаю, в каком мире вы живете, но это другой мир, не этот.