Дженнифер Блейк - Дерзкие мечты

Гилберт надулся. Запахнув поглубже халат, он лишь проворчал:

— Кажется, из окон дует. Боюсь, как бы мне не простудиться.

— Вполне вероятно, — простодушно подхватила она. — Ведь английская погода славится своим коварством. А что касается портрета, то мне говорили, что лучшим художником там считается Делакруа, хотя, боюсь, тебе нечего и пытаться нанять его. Как я поняла, он очень разборчив в выборе клиентов.

— Уверен, он будет не столь разборчив, чтобы отказаться от денег, которые я ему предложу, — с иронией заметил Гилберт.

Вайолетт немного помолчала, внутренне ужасаясь собственной изворотливости. Она чувствовала, что надо добавить совсем немного, но пыталась подобрать верные слова.

— Кажется, он, кроме всего, безумно дорогой художник, — сказала она, опуская глаза.

— Лучшее всегда дорого стоит.

— Когда весна кончится, его может уже не быть в Париже. Говорят, он заядлый путешественник, всегда ищет новую натуру для своих пейзажей.

Гилберт задумчиво сдвинул брови, потом пожал плечами.

— В твоих словах что-то есть. Возможно, нам действительно лучше ехать сейчас.

Вайолетт, не поднимая глаз, взяла кофейник и вылила себе в чашку остатки кофе. Потом тихо сказала:

— Решай сам.

Он придвинул поближе к ней стул и, когда она поставила кофейник на место, взял ее за руку.

— Мне тоже хочется поскорее оказаться в Париже. Я был там совсем юношей и пришел от него в восторг. Уверен, тебе там тоже понравится. А что касается портрета, то мне бы очень хотелось иметь его, дорогая.

Муж обычно не баловал ее комплиментами. Несмотря ни на что, Вайолетт была тронута этим невольным откликом. И в то же время она чувствовала себя удивительно далекой от него. Что-то бесповоротно изменилось в ней после этой ночи. Ее больше не волновало, что Гилберт о ней думает. Она избавилась от его власти, поняв наконец, как направлять его действия, и в какой-то мере почувствовала себя свободной.

6

Роун, следовавший на безопасном расстоянии за Джолеттой по закоулкам музея в Бате, подумал, что, возможно, нашел свое истинное призвание. Оказывается, ему нравилось наблюдать за женщинами, во всяком случае, за этой. Ее изящная походка легко распознавалась в толпе, ее волосы отливали особенным блеском в тусклом освещении подземных залов, профиль ее, когда она стояла, рассматривая голову Минервы, не узнать было невозможно.

Она не походила на обычных туристов, отмечавшихся у каждой достопримечательности по пути в магазины и рестораны. Джолетта читала все таблички, записывала что-то в блокноте, который вытаскивала из своей большой сумки, а время от времени замирала, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к шуму вод, многие тысячелетия протекавших по Бату и под Батом. У него странно защемило в груди, когда он заметил на ее лице это выражение восторженного наслаждения. Ему вдруг захотелось увидеть такое же выражение на ее лице в более интимной обстановке, например, после его страстных ласк.

Прошлой ночью он едва удержался, чтобы не заключить ее в свои объятия. С каким трудом он заставил себя расстаться с ней, вернуться в свой номер! Он не имел права позволить себе что-то большее.

Но даже если бы он и имел такое право, это было бы глупо. Подобные порывы, сколь они ни волнующи, не могут помочь его собранности. Он должен думать о деле, чего бы это ему ни стоило.

У подземного озерца, известного как источник Минервы, он увидел, что Джолетта вынула из кармана монетку и, как тысячи других посетителей, бросила ее в воду.

Роун неторопливо приблизился к ней и, встав за ее спиной, тихо спросил:

— Желание загадали?

Она повернула голову и удивленно взглянула на него. Мгновение спустя улыбнулась и ответила:

— Конечно.

— Минерве?

— Похоже, так здесь принято. В этом месте есть что-то языческое, вам не кажется?

— Жду появления тени римлянина в любую минуту, — ответил он.

— Я так и думала. — Заметив его ироничный взгляд, она сухо спросила:

— А вы что здесь делаете?

— За вами наблюдаю. — Он не собирался этого говорить, но ведь так оно и было.

Джолетта бросила на него быстрый взгляд, потом решила расценить это как шутку.

— Вас совсем не интересует история и культура, не говоря уже о мифологии?

— Вы гораздо интереснее, — ответил он таким же тоном. — И еще я пытаюсь понять, какие у вас духи. «Чайная роза»?

Она подняла глаза и внимательно посмотрела на него.

— Как вы узнали?

— У меня отличный нюх. — Он рассмеялся и тут же понял, что затронул опасную тему.

— Вы, наверное, хорошо разбираетесь в духах. Я потрясена.

Отвернувшись, он пояснил:

— На самом деле это получилось случайно. У меня… у меня была тетушка, которая обожала старинные духи. И каждое Рождество моя мать дарила ей «Чайную розу».

Она удивленно вскинула брови.

— Вы хотите сказать, что у меня старомодные вкусы?

— Господи, вовсе нет!

— Нет? — Она будто дразнила его взглядом. — Знаете, обычно мужчины не так чувствительны к запахам, как женщины. А когда встречаешь кого-то, кто разбирается в духах, сразу обращаешь на это внимание.

— Очень рад, что хоть что-то во мне вас заинтересовало, — ответил он и, прежде чем она успела что-то сказать, спросил:

— Вы здесь опять с группой?

— Вроде как. Я приехала на экскурсионном автобусе, но до конца ленча нас отпустили. А вы один?

— Взял напрокат машину, — объяснил он. — Может, пообедаем вместе? По-моему, я нашел отличный предлог! — И он улыбнулся по-мальчишески весело.

— Конечно, — сказала Джолетта, — от такого предложения трудно отказаться.

Роун хотел было найти остроумный ответ, но решил промолчать, чтобы не спугнуть удачу.

Час спустя Джолетта лежала на траве, подставив лицо солнцу. Мысли ее были о прошлом и будущем, о ее собственных предках, которые когда-то побывали в этих краях, и о человеке, лежавшем сейчас рядом с ней. Жаль, что, когда Вайолетт была в Бате, стояла плохая погода, иначе ей обязательно понравилось бы здесь. А может быть, и нет. Очень многое зависит от того, в чьем обществе совершаешь путешествие.

Роун оказался удивительно приятным спутником. Он не только охотно осматривал то, что ей хотелось, но еще и веселил ее. Он заявил, например, что не может понять склад ума тех людей, которые могли допустить, чтобы такое нововведение римлян, как очищающая баня с горячим паром, вышло из употребления. Он также удивлялся тем господам, которые оказались столь ленивы, что позволили всяким земельным спекулянтам и бывшим картежникам вроде Красавчика Наша стать властителями регентства Бат и задавать тон в искусстве развлечений в городе.