Люсинда Райли - Цветы любви, цветы надежды

Оливия расправила юбку, которая встала колоколом под ее затянутой талией, и взглянула на себя в зеркало. Прическа, корсет и платье сильно изменили ее облик. Из юной барышни она вдруг превратилась в соблазнительную женщину.

— О, мисс Оливия, вы так красивы! Этот цвет отлично подходит к вашим глазам. Сегодня вечером вы будете сиять, как звезда. Надеюсь, вы сядете рядом с мистером Гарри. Мы, девушки, все в него влюблены, — призналась Элси. — Он такой симпатичный!

— Вообще-то я невезучая, так что вряд ли окажусь рядом с ним. Скорее всего, мне достанется старый толстопузый майор, с которым я познакомилась в гостиной во время дневного чаепития. — Оливия улыбнулась.

Обе девушки весело переглянулись, на время забыв о разделяющей их светской иерархии.

— Надеюсь, этого не случится, мисс Оливия. Желаю ним приятного вечера!

Оливия обернулась у двери.

— Спасибо, Элси, ты очень добра. Позже я расскажу тебе, как прошел вечер. — Она подмигнула и вышла из комнаты.

Оливия была не единственным человеком в доме, который боялся идти на обед. Достопочтенный Гарри Кроуфорд уже решил, что, когда он вслед за отцом вступит во владение Уортон-Парком, там больше не будет никаких охотничьих вылазок. Ему претила идея убивать беззащитных живых существ.

Кое-как застегнув запонки на манжетах (его лакей пошел одевать престарелого майора), Гарри поправил перед зеркалом галстук-бабочку.

«Интересно, — подумал он, — сколько еще людей чувствуют, что занимают в этой жизни чужое место?»

Долг для него был превыше всего, и хотя многие из слуг и будущих однополчан могли бы ему позавидовать, он, не задумываясь, поменялся бы местами с любым из них.

Гарри знал, что его чувства никого не волнуют, ведь жизнь наследника Уортон-Парка распланирована задолго до его зачатия. Он был всего лишь продолжателем рода и ничего не мог с этим поделать.

Два кошмарных года учебы в Сандхерсте, в Королевской военной академии, наконец-то закончились. Ему дали двухнедельный отпуск, после которого он должен вступить в батальон Пятого королевского норфолкского полка — туда, где раньше служил отец, — и получить офицерскую должность. Дослужившись до самого высокого звания, лорд Кристофер Кроуфорд работал государственным советником в Уайтхолле.

Надвигалась война... От этой мысли Гарри бросало в холодный пот. Чемберлен старался, как мог, и все надеялись на мирное разрешение конфликта, но отец Гарри знал действительное положение дел и опирался на реальную информацию, а не на уличные сплетни. Он сказал, что вооруженных столкновений вряд ли удастся избежать и война начнется в течение года. Гарри ему верил.

Гарри не был трусом и не страшился перспективы отдать жизнь за свою страну. Но он не разделял энтузиазма коллег-офицеров, которые с упоением ждали, когда им представится случай надрать фрицам задницу — иначе говоря, устроить безрассудную масштабную бойню. Он держал свои пацифистские взгляды при себе, понимая, что они не найдут благосклонного отклика в офицерской среде. Однако часто ночами Гарри лежал без сна и гадал, сможет ли ради спасения собственной шкуры нажать на спусковой крючок, встретившись с немцем лицом к лицу.

Он знал, что у него много единомышленников, только никто из них не зависит от высокопоставленного папы-генерала и не имеет за плечами двухсотпятидесятилетней истории семейного героизма.

Гарри уже давно понял, что не унаследовал отцовские гены. Он гораздо больше походил на мать, Адриану, нежную артистичную натуру. Так же, как и она, Гарри был подвержен внезапным приступам депрессии, когда окружающий мир казался ему черным и беспросветным и он не мог понять, зачем живет. Мама называла такие моменты «petit mal»[2] и лежала в постели до тех пор, пока ей не становилось лучше.

Будучи армейским офицером, Гарри не мог себе позволить такой роскоши. Он никогда не признавался отцу и том, что ему недостает воинской удали. Их разговоры ограничивались бодрым «доброе утро» или «кажется, сегодня выдался хороший денек», иногда добавлялось: «Налей-ка мне виски, старина».

Его отец ничем не отличался от офицеров, с которыми Гарри имел дело в Сандхерсте. Мама, разумеется, знала о его отношении к жизни и собственному будущему, но была бессильна ему помочь, поэтому они не обсуждали подобные темы.

По крайней мере, ей удалось найти для него утешение, и за это он был ей безмерно благодарен: когда Гарри исполнилось шесть лет, Адриана, вопреки воле отца, наняла для него учителя игры на фортепиано, который преподал ему основы этого искусства. Сидя за роялем и перебирая пальцами клавиши из слоновой кости, Гарри чувствовал, что его жизнь обретает смысл. С тех пор он стал очень хорошим пианистом — отчасти потому, что и в школе, и дома мог уединиться в музыкальном классе или гостиной и заняться приятным и безопасным делом.

Учитель музыки в Итоне, оценив талант Гарри, посоветовал ему прийти на прослушивание в Королевский музыкальный колледж, но отец не одобрил. Он был убежден, что его мальчик должен отправиться в Сандхерст. Мол, игра на рояле — дилетантское занятие, а не профессия для будущего лорда Кроуфорда. На том и порешили.

Гарри продолжал практиковаться в игре на рояле, хоть в Сандхерсте его практика ограничивалась увеселительными концертами для офицеров, где он наигрывал модные песенки Коуарда и Кола Портера — Шопен в программе не предусматривался.

Когда случались приступы уныния, Гарри уповал на переселение душ. Ему хотелось попасть в мир, где его талант и страсть к музыке найдут себе применение.

«Возможно, — печально думал он, — будет лучше, если я погибну в грядущей войне: это станет первым шагом на пути к цели».

Глава 10

Войдя в гостиную, Оливия ощутила, что присутствующие одобрительно восприняли ее появление. Это новое чувство теплом окутало сердце. Первым к ней подошел лорд Кроуфорд.

— Оливия, верно? Боже мой, какие чудесные цветы распускаются под индийским солнцем! Выпьете рюмочку?

— Большое спасибо! — Девушка взяла с подноса, который держал стоящий рядом дворецкий, бокал с джином.

— Я рад, дорогая, что сегодня вечером вы будете моей соседкой по столу, — заметил лорд Кроуфорд, отрывисто кивнув дворецкому.

Тот ответил таким же отрывистым кивком. Даже если до этого Оливию могли посадить в другом месте, то теперь вариантов не было.

— Как вам Англия? — спросил он.

— Мне очень приятно увидеть страну, о которой я столько слышала, — солгала Оливия, не моргнув глазом.

— Милая, я в восторге, что вы нашли время приехать к нам, в сельскую глухомань Норфолка. Ваш папа сказал, вы участвуете в светском сезоне. Это правда?