Джастин Валенти - Одна лишь ты

За годы совместной жизни Тони и Дженнифер научились понимать друг друга с полуслова и с необычайной чуткостью реагировать на жесты или мимику. Их близость завершилась одновременно. Немного полежав в постели и отдохнув от напряжения, они пошли в ванную комнату и приняли душ.

Тони надел элегантный темно-малиновый шелковый домашний костюм, в котором выглядел необыкновенно привлекательно, а Дженнифер — атласный персикового цвета ансамбль от Лауры Бьяготти: блузу и длинную юбку. Этот восхитительный домашний наряд подарил ей муж.

Тони любил сам покупать одежду для Дженнифер, и не проходило недели, чтобы он не преподнес ей подарок. Когда они поженились, Дженнифер сначала чувствовала себя немного неловко в дорогих вещах, но потом привыкла к роскошной одежде и стала носить ее с удовольствием. Ни разу за семь лет она не пожалела о том, что вышла замуж за Тони. Напротив, искренне считала, что ей повезло, восторгалась мужем и любила его. Тони всегда был так внимателен к ней! Постоянно дарил цветы, они ужинали при свечах, будто все еще были женихом и невестой. И то, что им удалось сохранить романтику, новизну и свежесть отношений, Дженнифер считала заслугой Тони — тонкого, хорошо воспитанного и умного человека.

Обед приготовила экономка, и Дженнифер оставалось только накрыть на стол. Она всегда делала это с удовольствием, поскольку знала, что Тони нравится проводить тихие, спокойные вечера за столом, при зажженных свечах, вдвоем с женой.

Тони сидел за обеденным столом напротив Дженнифер и смотрел на нее с мягкой улыбкой. Привлекательная молодая женщина, умная, интеллигентная, тактичная, с чувством юмора. Интересная собеседница, к тому же умеющая внимательно слушать. Никогда не спорит по пустякам и не навязывает свое мнение, как большинство современных, не в меру эмансипированных американок, по любому поводу возражающих мужьям. А эти глупцы воспринимают подобное поведение, недопустимое с точки зрения Тони де Пальма, как должное!

Нет, Дженнифер другая. Она никогда не становится в позу, не скандалит, и во всех вопросах они находят компромиссное решение. Так было всегда, на протяжении семи лет их счастливого супружества. Правда, семейную идиллию омрачила трагическая смерть маленькой дочери, и одно время Тони даже опасался, что супружеская жизнь разрушится.

Целый год они безутешно горевали о погибшей Мелиссе, потом боль утраты немного притупилась. Тони и Дженнифер начали поговаривать о том, не завести ли еще одного ребенка. Однако время шло, в их жизни ничего не менялось, и постепенно разговоры об этом и надежды на появление наследника иссякли.

Тони делал все от него зависящее, чтобы скрасить одиночество Дженнифер и вернуть ей былую жизнерадостность.

Он постоянно брал жену в деловые поездки, деликатно вовлекал ее в свой бизнес, просил выполнять кое-какие необременительные и даже приятные поручения, например, встречаться с клиентами, помогать в проведении приемов и деловых переговоров, присутствовать на открытии новых бутиков. И Дженнифер, постепенно смиряясь со своим горем, стала незаменимой помощницей и советчицей мужа.

В прошлом году какой-то старый знакомый Дженнифер вспомнил, что прежде она удачно работала в музыкальной комедии, и предложил ей написать либретто к новому спектаклю. Дженнифер согласилась, и Тони очень обрадовался этому, полагая, что возвращение к творческой жизни окончательно излечит жену от тоски по умершей дочери.

Мюзикл получился превосходным. Тони гордился женой, ее талантом и даже водил нескольких своих важных клиентов и деловых партнеров смотреть спектакль. С нескрываемым торжеством он показывал им программку, где было написано: «Автор либретто — Дженнифер Райленд», и объяснял, что для творческой работы его жена пользуется своей девичьей фамилией, хорошо известной в музыкальных и театральных кругах.

Вечером Тони и Дженнифер посмотрели по телевизору выпуск новостей, пролистали газеты и решили лечь спать пораньше.

— Я тебя люблю, — тихо сказал Тони и нежно поцеловал жену в щеку.

— Я тоже люблю тебя, дорогой, — отозвалась она.

Ответ Дженнифер был абсолютно искренним, но, произнеся эти слова, она вдруг ощутила легкую тревогу. Она любит Тони? А… как же Патрик?

Господи, как это глупо! С чего ей думать о Патрике, ведь их роман закончился, фактически и не начавшись, много лет назад! Дженнифер действительно нежно и преданно любила мужа, их семейная жизнь протекала спокойно, размеренно и стабильно. Да о таком замужестве мечтает каждая женщина! У них с Тони есть все, что необходимо: деньги, положение в обществе и глубокая взаимная привязанность. Правда, нет детей, но впереди еще целая жизнь, и, может быть, скоро все изменится. Впрочем… годы идут, и несколько раз Дженнифер даже заговаривала с Тони об усыновлении ребенка, но он мягко отказывал ей, считая, что следует еще немного подождать.

Дженнифер закрыла глаза и, прислушиваясь к ровному сонному дыханию мужа, снова начала вспоминать недавнюю встречу с Патриком и обдумывать его неожиданное предложение. Интуиция подсказывала ей, что возвращаться к прежнему не стоит. Нет, не потому, что совместная работа с Патриком чревата какой-либо опасностью. Просто лучше не пытаться вернуться в прошлую жизнь. Ни к чему хорошему это не приведет.

«Я должна позвонить Патрику и отказаться от работы над новым мюзиклом!» — убеждала себя Дженнифер.

Но преодолеть желание вновь уйти в творческую жизнь, ощутить давно забытые приливы вдохновения и стать соавтором Патрика Латтимора было выше ее сил.

Глава 5

— Так… Давай, красотка, теперь встань правее. Так… хорошо! — командовал фотограф, щелкая затвором фотоаппарата. — Так, теперь иди на меня. Стоп! Вытяни ножку! Улыбочка! Еще раз! О'кей, снято! Молодец!

Дебра Диллон с отсутствующим видом и застывшей на губах улыбкой выполняла все команды фотографа, который интересовался лишь той частью ее тела, что была ниже талии. Дебра Диллон рекламировала нижнее белье, колготки и носки для объемного иллюстрированного журнала-каталога женской одежды.

Сегодня она явилась на работу не в лучшем виде: светлые, медового оттенка волосы растрепаны, ресницы не накрашены, на щеках — небрежные мазки румян, а пухлые выразительные губы едва тронуты помадой. У Дебры болела голова, и от этого настроение было хуже некуда. Вдобавок ее раздражали постоянный шум, назойливые указания фотографа и то, что его непрерывно теребили художественный редактор и администратор рекламного агентства, занимающийся счетами клиентов.