Джилли Купер - Пруденс (Чужой мужчина)

Я почувствовала, как слезы катятся по моим щекам. Оказывается, прошедшие месяцы были потрачены впустую.

— Я заставил тебя плакать. Прошу прощения.

— Это не важно, — сказала я, всхлипывая. — Мне тоже следует извиниться перед тобой. Ты не мог бы дать мне свой носовой платок? — Джек вытащил платок из кармана и подал мне. Платок был шелковый и пах дорогам лосьоном после бритья. Я с шумом высморкалась.

— Теперь я поняла, как все это несправедливо с его стороны, — сказала я. — Я думала, у него серьезные намерения. Он ни на шаг не отходил от меня. Обычно люди так поступают только в определенных случаях.

— А я совсем не удивлен, — сказал Джек и нежно обнял меня за плечи.

Странно, но мое несчастье подняло во мне волну неистовой чувственности. Джек, конечно, был красивым мужчиной, но он целовал меня только потому, что я была несчастна. Сначала я была равнодушна к нему, но стоило мне только ощутить под своими пальцами его мощные плечи, роскошные густые волосы и вдохнуть аромат его дорогого одеколона, и он показался мне прекрасным как божество. Мой ответный поцелуй был настолько страстен, как будто предназначался последнему мужчине на земле.

— Ого! — выдохнул Джек. — Ого! — и снова поцеловал меня. Мы были так поглощены друг другом, что даже не услышали звука открывающейся двери. Внезапно столовую залил яркий свет, и мы с Джеком начали ослепленно оглядываться по сторонам, он все еще обнимал меня за плечи. В дверном проеме стоял мужчина, которого я мгновенно узнала, хотя раньше видела только на фотографиях. Это был Туз Малхолланд. Он с легким интересом в глазах смотрел на нас обоих.

— Как и обычно, все играют в генерала Поста, — сказал он наконец. — Вот теперь я по-настоящему дома.

Джек закричал от восторга и рванулся к нему, широко раскрыв объятья.

— Господи! Туз! Как здорово! А мы ждали тебя только завтра.

— Да уж вижу, — сухо заметил Туз.

— Роза! Идите все сюда, Туз приехал! — закричал Джек через холл. Роза приглушенно вскрикнула и через несколько секунд уже неслась вниз по лестнице. Ее платье задралось почти до бедер, волосы находились в полном беспорядке. Бог знает, чем она занималась там наверху.

— Ради Бога, Джек, прекрати свои идиотские розыгрыши, — простонала она. Но тут она увидела Туза и сразу побледнела.

— Боже мой, Туз, как здорово снова тебя видеть.

— Приятно чувствовать себя желанным гостем, — все так же сухо ответил Туз.

Я больше не могла этого выносить. Поднимаясь вверх по лестнице, я услышала, как он спросил:

— Кто это? Честно говоря, я на мгновение подумал, что Мэгги похудела.

— Это подружка Пена, — ответил Джек. — Ее зовут Пруденс[31].

Туз засмеялся.

— Весьма неподходящее имя в данном случае, — прокомментировал он.

В ванной комнате я ужаснулась, посмотрев на себя в зеркало: слезы размыли косметику, губная помада размазалась вокруг рта после поцелуев, так что лицо смахивало теперь на маску клоуна. Верхняя пуговица у платья была оторвана, одна бретелька соскользнула с плеча и болталась где-то в районе локтя. Я умылась, привела в порядок одежду и начала собираться с духом, чтобы снова спуститься в гостиную.

Внезапно в дверь постучали, и я подскочила от испуга. К моему изумлению, это оказался Пендл.

— Пру, с тобой все в порядке? — спросил он. — Ты так неожиданно исчезла. Туз приехал на день раньше, и моя мать в истерике. Пойдем, познакомишься с ним.

Он взял меня за руку и повел вниз по лестнице. Внезапно он остановился на полдороге, обернулся ко мне и сказал:

— Извини, я вел себя как чурбан. Это место всегда очень плохо на меня влияет. Ты такая хорошая, спасибо тебе, — он пожал мою руку и вдруг неожиданно поцеловал в щеку.

Это снова вывело меня из равновесия, и я чуть было не расплакалась. Какого черта он опять завел эту песню после сегодняшнего? Наверное, его интрижка с Мэгги так продвинулась вперед, что он решил позволить себе быть нежным и со мной. Но, если посмотреть с другой Стороны: что у меня есть против него — только слова Джека. А ведь вся эта история про Пендла и Мэгги могла быть придумана им самим, чтобы отбить меня у своего брата!

Только войдя в гостиную, я наконец вздохнула с облегчением. Здесь мало что изменилось. Правда, все гости уже испарились, а разговоры стали тягучими — все тщательно скрывали тот факт, что почти готовы отрубиться. Всеобщий хаос ничуть не уменьшился: на столе выстроился батальон пустых бутылок, а в углу беспорядочной кучей валялись пластинки без конвертов.

— Пру, дорогая, — сказала Роза, очень тщательно выговаривая слова. — Познакомься, это Туз. Он приехал на двадцать четыре часа раньше, и мы все очень рады. — Туз поднялся на ноги и пожал мне руку. Он ни взглядом, ни жестом не показал вида, что уже встречался со мной при гораздо более неблагоприятных для меня обстоятельствах.

— Пожалуйста, проходите и присаживайтесь, — сказал он, показывая мне на большое кресло по правую руку от Джека. Пендл устроился на подлокотнике моего кресла. Джек и Мэгги, взявшись за руки, сидели на софе.

— Почему ты вернулся на день раньше? — спросил его Джек.

— Да… — протянул Туз, — так. Эти венесуэльские бунтовщики были разбиты намного раньше, чем кто-либо мог вообразить себе. Там уже нечего было делать, и я прилетел обратно.

— И долго ты здесь пробудешь? — спросила Роза.

— Трудно сказать. Возможно, останусь навсегда. Би-би-си предложила мне сделать новую программу.

— Значит, теперь ты, вероятно, останешься в Англии? — едва слышно проговорила Роза.

— Да, — ответил Туз без тени улыбки на лице. — И теперь я смогу все время за всеми вами присматривать, не так ли? А как поживает Люкаста? — Повернулся он к Джеку и Мэгги.

— О, она стала совсем очаровательной, — с энтузиазмом заговорила Мэгги. — Она приедет сюда на следующий уик-энд, и ты сможешь увидеть ее собственными глазами.

В ее голосе, естественно, не было и следа тона злой мачехи.

— Лицемерие — это совершенно нормальное явление после девяноста дней, проведенных в открытом море, — невнятно пробормотала я для себя.

Теперь я наконец смогла понять, почему все были так осторожны в разговоре с ним. Туз был высоким — самым высоким из трех братьев — и еще шире в плечах, чем Джек. Его кожа загорела до шоколадного оттенка. Он отрастил черные усы, которых не было на его последней фотографии, и теперь сам стал похож на венесуэльского бандита. Было очевидно, что он не спал последние несколько ночей. Но даже в таком истощенном состоянии выглядел он очень грозно. Туз принадлежал к числу тех жестких, самоуверенных мужчин, которые бродят по всему миру в поисках истины, всегда устремляются в самые горячие точки на земном шаре, горя желанием понаблюдать за развязыванием войн и падениями правительств. Всякий раз, когда он открывал рот, я ожидала, что он скажет: «Программа „Панорама“ в эфире» и начнет вести репортаж.